Шрифт:
ЯГУАРЧИК
Олег Семироль
Жил-был как-то и где-то на белом свете один "ягуар". Нет, не тот ягуар, который с хвостом и когтями охотится на броненосцев и черепах, а совсем другой "ягуар" - болид автогонок "Формула-1". Родился наш ягуарчик совсем недавно на одном из заводов недалеко от Лондона, но уже с самого начала знал, что ждет его красивая жизнь лучшего в мире автомобиля. То, что он лучший в мире, Ягуар не сомневался. Чтобы это понять достаточно было видеть, как ухаживает за ним и его братьями (такими же стремительными, мощными, сверкающими зелеными боками болидами) целая армия техников.
Немного позже, когда он впервые несся, ощущая восторг в полыхающем огнем железном сердце, по раскаленному покрытию трассы в Сильверстоуне, ягуарчик узнал что такое счастье и радость. Счастье - это ветер прижимающий тебя к горячему бетону трассы, это ликующий внутри тебя пилот, это вплетающиеся в мысли довольные голоса из "боксов"... Радость - это когда именно тебя выбирают одним из трех лучших братьев и везут на гран-при! Новая жизнь начнется в месте под названием Моникур и ягуарчик надеялся, что там их ждет победа, слава... Все то, что называется судьбой гоночного автомобиля.
Сейчас, пока два брата-ягуара мирно дремали в брюхе огромного трейлера везущего их в далекую Францию, наш ягуарчик скучал. Он немного волновался, думая о предстоящем, и ему не спалось. Ягуарчик представлял будущее - множество радостных людей, толчею разноцветных болидов и... Совсем немножко свою будущую победу. Вот только ему все равно было чуть-чуть тревожно и немножечко страшно - все-таки это был совсем новенький болидик. Ему хотелось, чтобы быстрее наступило завтра, чтобы снова почувствовать все, что он так полюбил за свою недолгую жизнь - ветер, скорость, азарт гонки...
Погруженный в приятные грезы, ягуарчик почти заснул, но тут, сквозь дрему, ему послышались голоса. Прислушавшись, он понял, что это разговор двух грузовиков. Голос погромче принадлежал траку, который вез его с братьями, а собеседником был какой-то другой грузовик.
– Жаль мне этих, которые у нас внутри, - устало пыхтел в радиоэфир трак везший ягуарчика с братьями, - жизнь у них короткая, если не разобьют на гонке, то все равно разберут потом на запчасти...
– Скольких я уже отвозил туда, - печально вздохнул он.
Другой грузовик возразил ему издалека:
– Зато у них победы, слава, смысл - живут недолго, но ярко! А что у нас? Дороги, дороги, дороги и свалка в конце пути.
– Новый ты еще совсем, глупый, - от негодования старый трак даже взревел дизелем, - слава, победа! Какая победа?! Ты "Феррари" везешь, а тут "Ягуары" - они слабенькие... Да и вообще, ты сам бы согласился одержать какую-то победу и на свалку, а?!
– Да ладно, тебе, я так просто...
– ягуарчику показалось, что новый грузовик смутился.
Дальше ягуарчик уже не слушал. Ему стало настолько жутко и страшно, что захотелось поверить, что весь этот разговор приснился.
"Как же так, на какие запчасти?!" - потрясенно думал болидик.
Он хотел жить долго, гонять по дорогам, катать людей... А оказывается, что ничего этого не будет?
"Наверное, грузовики врут от зависти", - решил ягуарчик и уже хотел было успокоиться, но тут он вспомнил, что ни один из тех "ягуаров", которые уходили на гран-при больше не возвращались домой!
"Так значит все правда!" - понял наш ягуар.
Машины не умеют плакать как люди, вместо этого они просто перестают думать, отключаются, и становятся почти мертвыми, как камень. Отключился и ягуарчик. Убежал от страха, бессилия и одиночества. Ведь когда некому рассказать о страхах и грустинках - это и есть самое настоящее одиночество.
Включился он только утром, когда вокруг уже вовсю суетились техники, а два счастливых, ничего не подозревающих о своей судьбе, брата-ягуара хвастались друг перед дружкой тем, какая жизнь ждет их впереди - жизнь полная великих побед и славы.
Как бы ни хотелось ягуарчику быть таким же радостным и счастливым, но он помнил, что впереди у них не будет ничего. Совсем скоро их разберут на запчасти и все исчезнет - и яркий мир, и ощущение скорости, и вкусное чувство бензина в баках... Ягуарчику было печально и тоскливо, наверное, поэтому ему было так легко на тестовых заездах. Ягуар наслаждался каждым мигом движения, каждым глотком топлива и жалел только об одном - пятница промелькнула как миг. А вечером, в боксах, страх и пустота в душе снова догнали его. А тут еще пришлось утешать третьего брата, которому выпало быть запасным болидом... Уговаривая брата не переживать сильно, ягуарчик тут же успокоил себя тем, что этот брат быть может уцелеет и его не разберут в этот раз. Мысли о том, что хотя бы один из братьев избежит печальной участи немножко утешали, но все равно ягуарчику было так плохо, что он побыстрее отключился, чтобы не думать о страшном.
А потом наступила суббота. День перед главной гонкой, когда болиды выясняют, кто из них быстрее всего проедет круг и, на следующий день, будет стартовать с первого ряда. Ягуарчик стоял в боксе, ощущая напряжение сидящего в нем гонщика, и глядел на проносящуюся мимо стремительную красную молнию - один из соседей по боксу - "Феррари" катит по трассе, стремительно и неудержимо...
Но тут и наш ягуарчик ощутил, как сильнее побежала его кровь-горючие, как взревело горячее сердце! Подобно зеленой стреле вылетел он из бокса и понесся... Полетел, ощущая как уходит прочь тоска и грусть, как ревущая ярость переполняет все его существо... Перед ним сейчас не было соперников, только невидимые секунды имели сейчас смысл! Секунды и скорость! Ягуарчик не берег себя. Какой в этом смысл, если впереди остается лишь одна гонка, а потом уже все?
Горели от трения шины, перегрузки сдавливали в своих душных объятиях пилота, холодные зубы ветра пытались сломать ягуарчику антикрыло, но он летел и летел вперед, забыв обо всем на свете... Когда все окончилось, уставший болид понял только одно - им довольны - он все сделал правильно.
В день главной гонки лил проливной дождь. Ягуарчик наслаждался его прохладой, замерев на старте. Нет, он стоял не на первой линии стартовой решетки - это место заняли два ярко-красных "Феррари", и не второе - там расположился злобный, похожий на хищную черно-белую акулу "МакЛарен", рядом с которым азартно взрыкивал сине-желтый толстенький "Уильямс", а наш ягуарчик стоял на третьей линии рядом с черным как ночь "Заубером". Позади уже был прогревочный круг и сейчас все ждали начала гонки.