Шрифт:
— Но ты должна, — он касается моей руки, которую я тут же отдергиваю и кладу на клавиши. Не лезь… — Ты должна привнести в этот мир что-то хорошее, сломать глупые людские стереотипы. Ты должна стать лучше.
— Не получится, — пожимаю плечами. — Во мне нет столько сил, куда проще перерезать себе вены и вернуться сюда.
— Самоубийцы, — продолжает он шепотом, — возвращаются не сюда. Они вечно плавают в реке, стараясь унести с собой тех, кто едет со мной на лодке.
Меня коробит.
Тем временем Харон вплотную приблизился к моему лицу. Уйди, уйди!
— Ты должна… — начинает он.
— Заткнись, — сквозь зубы вырываются грубые слова. Впервые смотрю такому красивому мужчине прямо в глаза, без тени смущения. Это сон. Это просто сон. — Ты меня не знаешь. Не знаешь, что мне приходится переживать, потому что ты никогда и не жил. Хватит говорить мне о долге. У меня нет никаких долгов. Никому не будет хуже от моей смерти.
Евгений качает головой, проводя рукой по моей щеке.
— И все же… Хотя бы попытайся.
Прикосновение ужасно жжет кожу. Юноша вдруг ухмыляется, словно бы зная, почему он не слышит от меня добрых слов.
Потому что он уже успел понравиться моей некрасивой душонке. Пусть уходит. Пожалуйста. Пусть он уйдет.
Но он не уходит. Смерть словно бы в предвкушении потирает руки. Ему нужно зрелище, а эти мысленные страдания дают хорошее начало.
— Действительно, хорошее, — соглашается он.
— Для дешевых бульварных романчиков сгодится, — после этих слов вновь начинаю играть одну песню, пришедшую мне на ум пару секунд назад, и мысленно петь ее.
Time stood still.
The way it did before;
It's like I'm sleepwalking… **
Прелестно. Сейчас мои уши слышат все, каждый, пусть и самый тихий, звук очень отчетливо. Создается прекрасная картина из звуков. Мой голос в голове, снаружи звук рояля, хохот Смерти, прерывистое громкое дыхание Евгения, всхлипы Жизни.
А в довершение всего этого кое-что визуальное. Кровь на белоснежных клавишах. Моя кровь.
Примечание к части *В этой части главы Крот исполняет на рояле мелодию из игры To the Moon, Kan Gao – From River
**В этой части главы Крот исполняет на рояле композицию Bring Me The Horizon – Sleepwalking
– 2-
— Отличная работа, — в тяжелые времена, а конкретнее два года назад, мне приходилось подрабатывать на заправке. И, помимо заправки бензина, мне было поручено бесплатно мыть любую часть автомобиля по желанию клиента. Однажды попался солидный старичок на роскошной «Альфа Ромео». Такие тачки мне удавалось видеть только на картинках. Не представляю, что он забыл в нашем городишке.
— Спасибо, — благодарю за похвалу и чаевые, которые старичок кладёт мне в ладонь.
— Это тебе на шоколадку,— подмигивает мне он, подходя к автомобилю. В ладони лежит гораздо больше, чем просто «на шоколадку». Здесь на целый килограмм неплохого шоколада.
— Извините! — бегу к «Альфе», чтобы удостовериться в том, что клиент не ошибся.
Он садится в авто и опускает стекло:
— Что такое, дорогой?
— Вы… Вы…
— Как твоя фамилия? — неожиданно спрашивает старичок. Подъезжает другой автомобиль, и у меня остаются считанные секунды на разговор.
— Князев. Олег Князев.
Старик смеется:
— С такой фамилией не пропадешь. Господин Князев, что вы умеете делать помимо мытья фар?
— Рисую, — скромно мямлю в ответ, сминая в руках тряпку.
— По скромности вижу, что рисунки неплохие, — клиент улыбается и, заведя мотор, отъезжает. — Будешь известен, как…
Глава вторая
Малевич
— Интересные вы люди, — женский голос доносится из середины комнаты. Евгений подносит посох к креслам, где сидят наши два главных слушателя.
Все охают.
— Вот это да! — меня распирает смех и удивление.
Смерть теперь женщина. Причем это перевоплощение никто не заметил. И вот он, а точнее она, уже не в похоронном костюме, а в черном платье с неприлично глубоким вырезом. Она накидывает на себя мантию, пытаясь скрыть обнаженные плечи. Мой взгляд прикован к ней.
— Ты же знаешь, что тебе нужно будет делать? — спрашивает она, поправляя длинные черные волосы. Отмечаю, что, несмотря на устрашающий бледный вид, черные глаза, пышные ресницы и тонкие губы цвета самой спелой вишни делают ее внешность по-своему красивой.
Для нас, художников, чем внешность необычнее, тем лучше. И если мои глаза уже успели налюбоваться на элегантное платье Жизни, ее тонкую талию, округлые формы и яркие волосы, то Смертью мои глаза были особенно очарованы. Женщины прекрасно олицетворяли то, что обе представляют. Но моя натура всегда тянулась ко всему мрачному.
— Вы — самая прекрасная девушка в этом зале, — после этого Смерть гордо вскидывает голову, вижу, что на ее шейке вырисовывается кадык. И все равно она прекрасна. — Хоть девушки не представляют для меня интереса.