Я, робот
Шрифт:
– Хотел бы я сказать ему, кто он такой, Грег.
– Пошли, Майк.
Достаточно было одного взгляда, чтобы понять: внутри корабль готов – насколько это вообще возможно. Человек никогда не смог бы так любовно отполировать все его поверхности, как это сделали роботы.
Углов в корабле не было: стены, полы и потолки плавно переходили друг в друга, и в холодном, металлическом сиянии скрытых ламп человек видел вокруг себя шесть холодных отражений своей собственной растерянной персоны.
В главный коридор – узкий, гулкий проход – выходили совершенно одинаковые каюты.
Пауэлл сказал:
– Наверное, мебель встроена в стены. А может, нам вообще не положено ни сидеть, ни спать.
Однообразие было нарушено только в последнем помещении, ближайшем к носу корабля. Здесь металл впервые прорезало изогнутое окно из неотражающего стекла, а под ним располагался единственный большой циферблат с единственной неподвижной стрелкой, стоявшей точно на нуле.
– Гляди! – сказал Донован, показывая на единственное слово, видневшееся над мелкими делениями шкалы.
Оно гласило: «Парсеки», а у правого конца шкалы, изогнувшейся дугой, стояла цифра «1.000.000».
В комнате было два кресла: тяжелые, с широко расставленными ручками, без обивки. Пауэлл осторожно присел и обнаружил, что кресло соответствует форме тела и очень удобно.
– Ну, что скажешь? – спросил Пауэлл.
– Держу пари, что у этого Мозга воспаление мозга. Пошли отсюда.
– Неужели ты не хочешь его посмотреть?
– Уже осмотрел. Пришел, увидел и ушел.
Рыжие волосы на голове Донована ощетинились.
– Грег, пойдем отсюда. Я подал в отставку пять секунд назад, а посторонним сюда вход воспрещен.
Пауэлл самодовольно улыбнулся и погладил усы.
– Ладно, Майк, закрой кран и не выпускай себе в кровь столько адреналина. Мне тоже вначале стало не по себе, но теперь все в порядке.
– Все в порядке, да? Это как же все в порядке? Взял еще один страховой полис?
– Майк, этот корабль не полетит.
– Откуда ты знаешь?
– Мы с тобой обошли весь корабль, верно?
– Да, как будто.
– Поверь мне, весь. А ты видел здесь что-нибудь похожее на рубку управления, если не считать этого единственного иллюминатора и этой единственной шкалы в парсеках? Ты видел какие-нибудь ручки?
– Нет.
– А двигатель ты видел?
– И верно – не видел!
– То-то. Пойдем, Майк, доложим Лэннингу.
Чертыхаясь, они направились к выходу по однообразным коридорам и в конце концов наугад выбрались в короткий проход, который вел к выходной камере.
Донован вздрогнул.
– Это ты запер, Грег?
– И не думал. Нажми-ка на рычаг!
Рычаг не подавался, хотя лицо Донована исказилось от натуги. Пауэлл сказал:
– Я не заметил никаких аварийных люков. Если что-то здесь неладно, им придется добираться до нас с автогеном.
– Ну да, а нам придется ждать, пока они не обнаружат, что какой-то идиот запер нас здесь, – вне себя от ярости добавил Донован.
– Пойдем в ту каюту с иллюминатором. Это единственное место, откуда мы можем подать сигнал.
Но подать сигнал им так и не пришлось.
Иллюминатор в носовой каюте уже не был небесно-голубым. Он был черным, а яркие желтые точки звезд говорили о том, что за ним – космос.
Два тела с глухим стуком упали в два кресла.
Альфред Лэннинг встретил доктора Кэлвин у своего кабинета. Он нервно закурил сигару и открыл дверь.
– Так вот, Сьюзен, мы зашли очень далеко, и Робертсон нервничает. Что вы делаете с Мозгом?
Сьюзен Кэлвин развела руками.
– Нельзя торопиться. Стоимость Мозга больше любой неустойки, которую нам придется заплатить.
– Но вы допрашиваете его уже два месяца.
Голос робопсихолога не изменился, и все-таки в нем прозвучала угроза:
– Вы хотите заняться этим сами?
– Ну, вы же знаете, что я хотел сказать.
– Да, пожалуй. – Доктор Кэлвин нервно потерла ладони. – Это нелегко. Я пробовала так и эдак, но еще ничего не добилась. У него ненормальные реакции. Он отвечает как-то странно. Но до сих пор мне не удалось установить ничего определенного. А ведь вы понимаете, что, пока мы не узнаем, в чем дело, мы должны продвигаться очень осторожно. Я не могу предвидеть, какой простой вопрос, какое замечание могут… подтолкнуть егоза грань, и тогда… и тогда мы останемся с совершенно бесполезным Мозгом. Вы хотите пойти на такой риск?
– Но не может же он нарушить Первый закон!
– Я и сама так думала, но…
– Вы и в этом не уверены? – Лэннинг был потрясен до глубины души.
– О, я ни в чем не уверена, Альфред…
С пугающей внезапностью загремел сигнал тревоги. Лэннинг судорожным движением включил связь и замер на месте, услышав задыхающийся голос.
Потом Лэннинг произнес:
– Сьюзен… вы слышали?.. Корабль взлетел. Полчаса назад я послал туда двух испытателей. Вам нужно еще раз поговорить с Мозгом.
Сьюзен Кэлвин заставила себя спокойно задать вопрос:
– Мозг, что случилось с кораблем?
– С тем, что я построил, мисс Сьюзен? – весело переспросил мозг.
– Да. Что с ним случилось?
– Да ничего. Те два человека, что должны были его испытывать, вошли внутрь, все было готово. Вот я взял и отправил их.
– А… Что ж, это хорошо. – Она дышала с трудом. – Ты думаешь, с ними ничего не случится?
– Конечно, ничего, мисс Сьюзен. Я обо всем подумал. Это замеча-а-тельный корабль.