Взрыв
Шрифт:
Единственное, что мог предположить Этан Вонг, бессильно наблюдавший за меркнущими мониторами, это то, что виной отказа телекоммуникаций явилось атмосферное явление. Ставшая повседневной практика использования ионных следов метеоров для передачи тысяч многослойных сигналов сделала электросвязь куда дешевле, чем во времена геосинхронизированных спутников или, того хуже, наземных оптоволоконных кабелей. Отныне стратосфера заняла достойное место в области человеческого общения и торговли. Возможно, что отказ системы произошел из-за мощного столкновения метеоров где-нибудь над горизонтом западной Канады. Образовался такой заряд кинетической или магнитной энергии, что фильтры приемных станций на Земле не смогли его задержать.
Все это было достаточно легко вообразить. Но чего никак не мог взять в толк Этан, так это почему волоконно-оптические линии, соединяющие приемное устройство биржи с телепортами, пропустили удар и паралич охватил торговые залы. Такое количество техники не могло разом выйти из строя.
С другой стороны, какой вред могла нанести перегруженность сигналу связи, если вспышка, пройдя, естественно, сквозь фильтры, поразила нейронные узлы 2339 участников торгов? Насколько прочным оказался электронно-протеиновый интерфейс? На этот вопрос получить ответ не представлялось возможным, поскольку главная беда технологий двадцать первого века заключалась в том, что лабораторные испытания слишком уж отставали от коммерческого использования новейших достижений.
Вонг просто представить себе не мог, как осуществилась передача энергии, но приборы показывали, что именно это и произошло. Он поймал тот момент, когда избыточное напряжение – или что там было еще – разрушило нежный сенсорный баланс более чем в двух тысячах умов. Левый дисплей высвечивал количество сгоревших и вышедших из строя соединений, а правый отображал пылающими красными буквами медицинское состояние одного человека за другим. У каждого из них электролитовый баланс и показатели нервной активности были угрожающими. Люди в прямом смысле слова умирали там, на полу, и Этан Вонг ничем не мог им помочь.
Его приборы считывали всю информацию о том, что происходило на бирже, но ни один из них не мог дать ответ, что же в точности произошло.
Просто что-то произошло.
Пш-ш
Пш-ш
Пш-ш
Пш-ш
Федеральная резервная система, Вашингтон, округ Колумбия,
21 марта 2081 г., 12.59 местного времени
– Ну что там еще? – рявкнул в трубку Мика Джордах, председатель Федеральной резервной системы США, когда ему наконец удалось до нее дотянуться. Чтобы взять трубку, председателю пришлось вернуться обратно к столу в тот самый момент, когда он, засунув руку в пальто, направлялся к выходу. И черт бы побрал эту штуку, то есть телефон, естественно, а не пальто и не дверь.
– Господин Уолтерс звонит из Нью-Йорка, сэр, – смущенно ответила секретарша.
– М-м, могу я потом перезвонить? Я уже и так опаздываю на ленч совета директоров и в самом деле…
– Он сказал, что это очень срочно, сэр.
– Черт. Ладно, соедините меня с ним. Но сначала скажите, что у него всего две минуты.
– Да, сэр.
– Джордах! – Голос Питера Уолтерса, председателя Биржевого банка Нью-Йорка и одного из коммерческих клиентов Федерального резерва, слышался в трубке с необычайной ясностью, как будто он находился в соседней комнате, а не за двести с лишним миль. – Что это еще за «две минуты»? У нас очень серьезная проблема, и без тебя не обойтись.
– Питер, ну что там еще могло стрястись? Мне в самом деле надо бежать на важную…
– Вся система рухнула. Мы потеряли около трех триллионов долларов из-за электрического удара, и это только мой банк. Три триллиона! Все без остатка. За последние пять минут. И убытки продолжают расти.
Джордах замер, как током пораженный.
– Т-ты сказал, т-три т-триллиона?
– Да. Так что, теперь у тебя найдется время?
– Я в твоем распоряжении. А в чем причина, это что, компьютерный сбой?
– Нет, дело не в этом, хотя компьютеры пострадали тоже. Какой-то электромагнитный импульс, похожий на взрыв огромной водородной бомбы, выбил все телефонные звонки, принимаемые и посылаемые из Нью-Йорка. По крайней мере так мне сообщили специалисты. Пострадал мой банк и еще пять сотен прочих. Все деньги, находившиеся на тот момент в передаточных каналах, превратились в дым. Все средства автоматической клиринговой системы – тоже. Более того, мы до сих пор терпим ежеминутные убытки порядка… вот цифра – четыреста миллиардов долларов минута.
– Что?! Разве твои люди не смогли сразу выключить систему?
– Мика, ты знаешь, когда в потоке одновременно находится порядка двух миллионов счетов, то это проще сказать, чем сделать. Только чтобы сбить скорость кредитных операций и трансфертов фондов в конце рабочего дня, требуется около часа. Не забудь, что необходима генерализация, проверка и очистка. Если происходит такое чрезвычайное событие, на быстрый результат рассчитывать не приходится.
– У тебя, конечно, сохранились записи, – заметил председатель резерва. – Что входило, что выходило… разве не так?
– Ты серьезно? Ты что, имеешь в виду записи на бумаге или двойные файлы?.. Мика, сколько лет ты работаешь на этом месте? Мы говорим не о металлических изделиях или мешках из пластмассовых волокон, а о реальных деньгах! У них нет физического воплощения, это куски информации, электрические заряды в компьютере или где-то в стратосфере. Если бы мы делали дубликаты, то это были бы реальные банкноты, согласно постановлению Пламбера и «Бэнк оф Америка». Наверняка ты знаешь все это. Что приходит, то приходит. Что уходит, соответственно, то уходит, а нам остается то, что в середине. Вот почему я тебе звоню. Мы, то есть мой банк, хотим получить от тебя ответ, изменит ли Федеральный резерв количество поставляемых денег, чтобы покрыть эти невосстановимые расходы. Мика, мне сегодня надо знать «да» или «нет», поскольку, потеряв три триллиона, я должен выдержать серьезный разговор с вашими инспекторами прежде, чем закроется вечером телеграф.
– Питер, я не могу сказать тебе сейчас.
– Плохо, Мика. Ты знаешь – это катастрофа. Если вы умоете руки, то серия банкротств неизбежна. Представь Мгновенное Черное Воскресенье в квадрате, когда люди будут выбрасываться из окон, и все такое прочее.
– Ты знаешь, что я не могу решиться на такую переоценку самолично, – запротестовал председатель, – так нельзя. Сначала мне нужно будет обсудить возникшую ситуацию с советом директоров. Если все так, как ты говоришь, то пострадали и международные связи. К примеру, мне придется связаться с Гелеро из Евробанка, чтобы скоординировать усилия.