Вьюга
Шрифт:
Сражение между фогдами и повстанцами их не интересовало. И как только рассвело, они снова пустились на поиски своей исчезнувшей родственницы.
– Мне кажется, снегопад ослабевает, – сказал Никлас.
Они наугад ехали некоторое время по пастбищу с редко растущими березами.
– Да, – согласился Доминик. – Он уже не так силен, хотя эти адовы крупинки все еще бьют по лицу крепко. Впрочем, кажется дело идет к концу.
Спустя минут десять снегопад прекратился совсем. Горное пастбище открылось перед ними полностью. Только ветер еще продолжал выть, унося с вершин снег тонкими слоями, словно песок во время бури в пустыне.
– Вон пастушечья изба, – воскликнул Доминик и показал вперед.
– А вот и другая, – произнес Никлас, – в противоположном направлении. Куда поедем сначала?
– В ближайшую. Пошли!
Когда они подъехали ближе к избе, Доминик напряженным голосом сказал:
– Из трубы идет дым.
– Тогда они там. Этот проклятый Эльдар из Черного леса! И Виллему? Что с ней случилось? Разучилась здраво рассуждать?
– Ей же всего семнадцать, – сказал примирительно Доминик. – И, с позволения сказать, она в душе еще ребенок. До удивления неопытный. Она его явно не распознала. Полностью ослеплена его очаровательной внешностью.
– Да, сейчас мы, во всяком случае, вломимся в их идиллию. Постучим или войдем сразу?
– Дверь, наверное, на замке, – напряженно произнес Доминик.
Но, когда они толкнули дверь, она тут же открылась.
В изумлении смотрели они на сцену, открывшуюся перед ними в полумраке комнаты.
Какие-то люди в кроватях и вокруг стола. Двое серьезно раненых мужчин лежат на полу. Виллему с искаженным от боли лицом ходит от одного к другому и пытается оказать помощь одновременно всем…
– Виллему!
Она быстро обернулась. Глаза, от усталости потухшие, лицо от слез покрыто грязными полосами, а волосы торчат во все стороны, словно они никогда не знали гребня.
– Никлас? Доминик, – произнесла она устало, как будто не понимая происходящего. Они быстро вошли в помещение.
– Что все это значит?
Виллему присела у стола, оперев лоб на ладони.
– Он ушел, – произнесла она невнятно. Никлас поднял ее голову.
– Ты больна, Виллему.
– У меня нет на это времени. Я должна помогать…
– Нет, сейчас ты должна посидеть спокойно, об этом позаботимся мы. Скажи только, что все это значит?
Она попыталась объяснить, но это оказалось для нее очень сложным. Люди, стоявшие сзади нее, сначала в страхе отступили назад, но теперь осторожно стали приближаться к вновь прибывшим и смотрели им прямо в глаза. Никлас и Доминик делали вид, что не обращают на них внимания.
Один из мужчин, лежавший на полу, тот, у кого была раздроблена рука, устало сказал:
– Эта чудесная девушка невероятно устала. Любой из нас видит, что она сама больна, но пыталась все время утешить нас, облегчить наши страдания.
– Но кто же все эти люди? – в волнении спросил Никлас. Его уже окружили.
– Рабы из Тубренна. Рассказать об их нечеловеческих страданиях невозможно. Эльдар из Черного леса и она получили приказ тайно вывезти их сюда до начала сражения. Я не хочу утверждать, что Эльдар прилично вел себя с ней.
Доминик вскочил.
– На что вы намекаете?
– Я хорошо слышал, о чем они говорили. Обычные приставания. И когда он не смог добиться того, чего хотел, он, взбешенный, убежал. Сражаться.
Двое из рода Людей Льда обратили свои взоры на Виллему.
– Он тебе ничего не сделал?
Она отрицательно покачала головой.
– То, что говорит этот человек, – неправда. Эльдар хорошо относился ко мне. Он хотел на мне жениться, вы его не знаете. Глубина его души неизведанна. Он ничего не сделал мне плохого. Вчера вечером я почувствовала боли.
– Что за боли? – спросил Никлас.
– Ты знаешь… я все время должна выбегать на улицу… да, тебе это известно… все время.
После небольшой паузы Доминик от души рассмеялся:
– Спасена! После столь до смешного глупых переживаний Виллему вернулась.
– Ничего смешного в этом нет, – резко сказал Никлас. – Мучения дьявольские, это я могу подтвердить.
Доминик стал серьезным.
– Я не об этом. Просто почувствовал необыкновенное облегчение. Не ты ли говорила, что никогда не выйдешь замуж?
Она не ответила.
– Горячая вода есть? – спросил Никлас.
– Да, этого достаточно.
Он налил воду в кружку.
– Выпей, Виллему! И еще одну кружку. Это поможет. Хочешь, я попытаюсь исцелить тебя с помощью моей специальной силы?
– Путем накладывания рук? – вступил в разговор Доминик. – Нет, знаешь, что! Подумай сначала!
Никлас понял, что это может породить новые проблемы, и отказался от своего намерения. Он склонился над ранеными и стал их осматривать. Виллему в это время послушно пила воду, Доминик же грустно гладил ее спутавшиеся волосы. Ею овладела апатия. Она только изредка вздрагивала от боли.
– Ты доктор? – спросил мужчина с раненой рукой.
– Не совсем, – улыбнулся Никлас. – Но кое-чему обучен. Моя сила в руках. Они исцеляют.
– Храни меня Бог! Может быть, вы сможете сохранить мне руку?
– Нет, на такое я не способен. Но попытаюсь сшить кусочек. Но сначала, с вашего позволения, я немедленно должен заняться вашим товарищем.
– Конечно. Как он себя чувствует?
Никлас снял импровизированную повязку, наложенную Виллему.