Чтение онлайн

— Согласна, — кивнула Ренд. — И еще мне кажется, Убийца из канализации — американец с восточного побережья Штатов. Сужу по голосу: вызовы 999 записываются на пленку.

— Министерство внутренних дел проверяет это, — отозвался Дерик Хон. — Но из-за нынешнего обменного курса янки просто запрудили город. Насколько нам известно, Убийца из канализации впервые заявил о себе восемь дней назад. Может быть, он в Лондоне всего пару недель. А может, очень давно.

— Уинстон, как по-вашему, зачем Убийца из канализации оставляет на месте преступления разные предметы? Цилиндр и разбитое зеркало на Стоунгейтском кладбище. Окровавленный бинокль со встроенными в окуляры шипами и несколько глиняных птичек под мостом Блэкфрайерс. Оба преступления схожи.

Доктор задумался, потом сказал:

— Подобные попытки привлечь к себе внимание — например, дразнить полицию, оставляя на месте преступления загадочные улики, — типичны и для психотиков, и для психопатов. Такой субъект убежден в своем превосходстве над остальными: он хитрее, умнее, лучше их; он никогда не ошибается, а если все-таки порой даст маху, то исключительно по вине окружающих. По сути, такой убийца говорит: «Я не могу ошибиться. Вам до сих пор не удавалось поймать меня? Посмотрим, что вам даст это». Здесь, — пояснил Брейтуэйт, — мы имеем дело с самоутверждением. В крупных городах вроде Лондона подобные бессистемные убийства порождают всплески паники — этого и добивается преступник. Оставляя таинственные, темные по смыслу «улики» и тем самым заставляя полицию ломать голову над мотивом преступления, он получает двойное удовлетворение. Это игра, в которой правила диктует убийца. Он говорит: «Вы должны расшифровать мое послание и прислушаться ко мне — а не то пеняйте на себя!» В восьмидесятые годы прошлого века Джек-Потрошитель изводил лондонскую полицию язвительными эпистолами. Пример из недавнего прошлого — Зодиак, славший в полицию Сан-Франциско письма, зашифрованные с помощью астрологического креста, наложенного на круг. Когда их наконец удалось расшифровать, в одном из них прочли: «Я буду заново рожден в Раю, господином над теми, кого убил».

Кроме того, Зодиак прислал американским полицейским обрывок рубашки своей жертвы. Но и Джек-Потрошитель однажды отправил в Ярд кусок почки убитой им женщины. Невил Хит, Чарльз Мэнсон, Бостонский душитель, Петер Кюртен, Сын Сэма, Охотник за головами — все вели себя одинаково. То же сделал на прошлой неделе и ваш Джек-Взрывник с его цветами.

Однако подобная игра обрекает убийцу на провал. В действительности он страстно жаждет известности. Но анонимная известность — сущая мука, убийца горько разочарован. Приходит миг, когда нельзя дольше безнаказанно оставаться в центре внимания — а без новых преступлений слава меркнет… Порочный круг замыкается, и преступник вынужден вновь убивать, убивать, убивать.

Конечно, порой к славе настоящего преступника примазывается подражатель. Он совершает похожие преступления или выступает с заявлениями, которые психологически служат к вящей славе истинного убийцы — вспомните поддельные письма и пленки в деле Йоркширского потрошителя. Настоящий убийца может разоблачить самозванца только одним способом: вновь убить и опять сделаться центральной фигурой. Психологическая потребность в личной известности почти стопроцентно гарантирует такую реакцию. Или же, — продолжал Брейтуэйт, — может быть, в вашем случае истинная причина поддразниваний — это желание бросить вызов лично вам и тем самым дать противнику-полицейскому конкретный облик. Даже Мориарти хочется перехитрить не кого-нибудь, а Шерлока Холмса.

— А что вы думаете о предметах, оставленных Убийцей из канализации? — спросила Ренд.

Брейтуэйт покачал головой.

— Трудный вопрос, Хилари. Их связь с преступлениями — плод больного рассудка.

— Надо попытаться, — настаивала детектив. — Это единственная зацепка.

— Ладно. Начнем с бинокля. Вы говорите, похожий есть в Черном музее?

— Да. В 1945 году девушка из Саутгемптона получила его по почте в подарок на девятнадцатилетие. В приложенной карточке говорилось, что если она опробует его, то будет «сражена наповал» тем, как он приближает предметы. Однако ножи по чистой случайности привел в действие отец девушки. Того, кто прислал бинокль, мы не нашли.

— Вы, конечно, просмотрели список посетителей Черного музея?

— Да. Но убийца с равным успехом мог прочесть о нашем бинокле в книге.

— Ну ладно, — сдался Брейтуэйт. — Теперь о керамических птичках. Их можно толковать более широко. Воспользуемся методом свободных ассоциаций. Назовите мне первое, что приходит вам в голову, когда вы слышите слово «птицы».

— «Пел соловей на Беркли-сквер», — ответила Хилари. — Птицы над «белыми скалами Дувра».

— Альфред Хичкок, — встрял Хон.

— «Малиновка, малиновка к нам прилетит весной»…

— Стоп! — прищелкнул пальцами Брейтуэйт. — Я это видел. Хичкоковские «Птицы»!

— Помните фермера с выклеванными глазами? — спросил Хон.

Все озадаченно переглянулись. Наконец Ренд нарушила затянувшееся молчание:

— Давайте подумаем не торопясь.

— Чтобы прикончить жертву, Убийца из канализации использует необычное оружие, — подсказал Брейтуэйт.

— И оставляет нам, — добавил Хон. — А потом сам звонит в Ярд, чтобы прилив наверняка не успел унести бинокль.

— И рассыпает на месте убийства горсть глиняных птичек, чтобы мы могли связать ослепление жертвы с конкретным фильмом ужасов. Ну и что? — недоуменно спросила Ренд.

— Давайте перейдем к находкам с кладбища Стоунгейт, — предложил Брейтуэйт. — С чем ассоциируются зеркало и цилиндр?

— Безумный Шляпник, — сказала Хилари. — «Алиса в Стране чудес» и «Алиса в Зазеркалье».

— «Фред Астер», — сказал Хон. — В. К. Филдс. «Щеголь с Пикадилли». «Призрак…»

Громкий стук в дверь помешал ему договорить. В комнату заглянул полисмен из отдела расследования убийств.

— Похоже, опять, шеф. В луна-парке около Хемпстед-Хит.

Ванкувер. Британская Колумбия

5: 07

Чандлер вернулся в «Прибрежный» ранним утром — или, если угодно, поздней ночью — на втором дыхании и под впечатлением от разговора с Карадоном. Мысль его бурно работала, тело же, одеревеневшее от многочасового сидения в машине сперва у клуба «Ид», потом у игорного клуба и, наконец, возле особняка Хенглера, нещадно ломило. Цинк знал, что если не разомнет сведенные мышцы, то не сможет нормально выспаться.

Поэтому он поднялся в номер, переоделся в теплую куртку, прихватил перчатки на цигейке, вышел из гостиницы через черный ход и в обход Коул-Харбор по Сиуолл направился в парк Стенли.

Человека, шедшего за ним следом, он не заметил.

Сид Джинкс, хотя и оставался по-прежнему в черной рубашке и белом галстуке, сменил пиджак и плащ на короткую кожаную куртку. Шляпа и очки тоже исчезли.

Возвращения легавого Джинкс ждал на автостоянке. Его первоначальный план был таков: дойти за фараоном до его комнаты и, когда он станет отпирать дверь, наехать на него с пером. Конечно, прикончит эту сволочь Сид потом, когда сдерет с него шкуру. Нет, просто, приставив легавому нож к почкам, он вместе с ним зайдет в номер, свяжет голубчика, сунет ему в пасть кляп и примется за дело.