Шрифт:
Глава 1
От поездки в Святославск пришлось временно отказаться, потому что иначе пришлось бы отказываться от предоставленной возможности. Возможность была спорной: никакой помощи от государства после вывода войск не предоставлялось, зато обязанностей хватало, включая и обязательный налог с оставшегося огрызка. Налог, куда входили как деньги, так и кристаллы, был фиксированный и вполне посильный. И всё же я сразу вспомнил о Базанине: если его поиски завершатся успехом, то налог будет выплачиваться из его средств.
Не знаю, о чем думал император, когда дал мне этот шанс, уж точно не о том, чтобы дать мне возможность себя проявить. Скорее всего, расквартированная здесь часть под управлением Рувинского весьма отрицательно сказывалась на репутации армии, поэтому ее и убрали под благовидным предлогом. Мол, отдали власть тому Воронову, который ближе и что-то делает. Когда я поделился своими сомнениями с Марениным, тот сказал:
— Могли еще в пику Марии Алексеевне назначить. Она наверняка скандалила по поводу Рувинского и возмущалась тем, что назначили не Антона Павловича начальником воинской части, направленной на наведение порядка в городе. Мол, управлять данным княжеством должен Воронов, даже если он не князь. Вот его величество и назначил того, кто на слуху в положительном смысле. Антон Павлович-то прославился дебошами и скандалами, а вы что-то делали для людей. Столичные газеты на вас часто ссылаются. Но знаете, Петр Аркадьевич, если вам интересно мое мнение и вы не обидитесь…
— Интересно и не обижусь, Георгий Евгеньевич. Не считаю зазорным учиться у людей, которые знают намного больше меня.
— Мне кажется, его величество рассчитывает на ваш провал, дабы показать вырождение старых семейств. Со стороны будет выглядеть, как дал управление землями самому достойному, а тот не справился. А что у вас ни людей, ни денег нет для такой задачи, это никого интересовать не будет.
Звучало пессимистически, но сдаваться я не собирался.
— Мы справимся, Георгий Евгеньевич, — уверенно сказал я.
— Конечно, справимся, а как может быть иначе? — удивился он. — Я говорю, на что рассчитывает его величество, но это не значит, что всё будет по его. Он же вас не знает, в отличие от меня. Я ж тоже сомневался, когда Николай Степанович меня уговаривал, потому что знал всех Вороновых, кроме вас — и не было там никого достойного. А когда встретился лично, понял, что ничуть он не преувеличивал, служить под началом такого, как вы, достойно.
— Спасибо за доверие, — ответил я.
Вот уж удивил так удивил. А ведь и в самом деле, он пошел ко мне на службу сразу после разговора. Принял решение, на что-то ориентируясь.
— Так что не получится по его, — закончил Маренин.
— А почему вы думаете, что он на это рассчитывает, Георгий Евгеньевич?
— Будь он настроен в вашу пользу, не передавал бы приказ с курьером, а вызвал бы к себе, Петр Аркадьевич, — пояснил Маренин. — Если человека назначают надолго, то на него нужно глянуть, понять, что из себя представляет, прежде чем давать назначение. Значит, считает вас временщиком, который опозорится, после чего можно будет сказать: «Ну вот, жаловались на действия армии, а лучший представитель княжеского рода сделал еще хуже», после чего войска вернуть и заткнуть рот тем, кто был недоволен назначением Рувинского в обход Вороновых. Еще рассчитывает на скандал внутри семьи, его величество обычно сразу несколько задач решает. Помяните мое слово, Петр Аркадьевич, завтра назначение появится в газетах и Мария Алексеевна выйдет из себя.
Я с Марениным был согласен: княгиня здорово разозлится. Но сказать, бросится ли она к императору или ко мне, я бы не смог. И, примчится ли Антоша в очередной раз клянчить деньги, тоже сомневался. Письма от обоих получу непременно, а всё остальное может сильно варьироваться, поскольку княгине я от дома официально отказал и изменять своего решения не собираюсь.
О появлении трудностей с оставшимися Вороновыми я подумал сразу, как прочитал приказ, но они меня не настолько пугали, чтобы ответить отказом. Я прекрасно понимал, что другой возможности замаскировать набор дружины под грядущее увеличение княжества у меня не будет. И что бы там император ни планировал, княжество я собираюсь оставить за собой и для этого навести в нем порядок. Чего без дружины не сделаешь.
В то же время брать абы кого я не собирался. Пусть Маренин и твердил, что часть людей работали с Базаниным не по велению сердца, но они всё же с ним работали, что для меня уже было однозначным признаком ненадежности. Не может нормальный человек работать с такой тварью, как Базанин. А если работает, значит, готов идти на любые компромиссы. И если брать такого под клятву, где гарантия, что он рано или поздно не примется искать обходные пути?
Так я и ответил Маренину, когда он предложил сразу не отказываться, поговорить с каждым. Но он продолжил настаивать.
— Вот, к примеру, Захряпина взять, — пояснял он. — Он бы, может, и рад был куда податься, да у него мать лежачая. Куда ее тащить, жилья своего, ежели в другом месте нет? А здесь дом только за копейки продать можно. И он Максиму Константиновичу присягал, когда еще здесь Базанина не было. И куда ему потом под клятвой? Попал в колесо — пищи, но беги.
— Об этом я не подумал, — признал я. — Действительно, клятва давалась не Базанину. И часто давалась до его появления.
— Вот и Захряпин считал, что Максим Константинович продолжит линию отца, а оказался в полубандитском подразделении. Он на такое не рассчитывал, поскольку не знал Максима Александровича так же близко, как и я. Я сразу отказался присягать — пришлось бы слишком многое в себе давить. Да и смысла не было: Максим Константинович уверенно привел бы род на дно. Его интересы были как у Антона Павловича. Оба довольно пустые людишки. И ведь непонятно в кого. Отец Антона Павловича не любил праздность, как и дед. А эти любят только власть и безделье. Все беды оттого, что человек не знает, чем себя занять.
— Знаете что, Георгий Евгеньевич, давайте вы подумаете, кого действительно можно взять из старой дружины под клятву, а остальных мы возьмем на жалование. Без проживания в поместье. Я так понимаю, здание старой казармы, где располагались люди Базанина, мы можем занимать?
По этому поводу у меня было обоснованное сомнение. Я не знал, кому принадлежало здание. Максим Константинович завещания не оставил, да и не было ему чего завещать. Но вот это здание конкретно относилось к собственности рода, от которого никого почти не осталось, что это не помешает Антоше как минимум вытребовать свою долю.
— Княжеское имущество, — задумчиво сказал Маренин и тут же подтвердил мои подозрения: — Боюсь, когда Антон Павлович узнает, будет претендовать.
— С учетом стоимости недвижимости в Озерном Ключе его долю можно выплатить, как и долю Марии Алексеевны, — хмыкнул я.
— Он захочет полную стоимость.
— Предложу выкупить за полную у меня. И вообще, у него супруга пропала, ему должно быть не до того.
— Уверен, Петр Аркадьевич, до денег ему всегда будет больше дела, чем до чего-то другого. Но если этот вопрос не поднимать, то существует вероятность, что про здание просто забудут.