Чтение онлайн

– Вахтенный!
– крикнул Сейберт.
– Чайник на мостик!

Комиссар покосился: не старый режим, чтобы прислуживать на мостик. Однако если чай потребность? Тут нужно подумать. Перегнувшись через поручни, комиссар взглянул на вахтенного. Вахтенный, видимо, тоже думал, Тогда комиссар не выдержал:

– Прирос, может, к палубе? Гони сюда чаю!

И вахтенный принес чаю. Без сахару, но с жестью. Сквозь тонкую кружку он обжигал руки, а попав в горло, палил изнутри. От него слезились глаза, обильно выделялась слюна и судорогой хватал кашель.

Но лучшего напитка никогда не было и не будет. Этот ржавый жестяной чай был героическим вином гражданской войны на море. В нем было кипение молодой крови и высокая трезвость Октября. Ему я сложил бы оду, если бы посмел.

15

– Что будешь делать?
– негромко спросил Сейберта комиссар.

– Прыгать с полного хода.
– И обе ручки телеграфа переложил вперед.

– Куда прыгать?

– Через перекат.

От этого захватило дух. Разве можно так прыгать? А может, нарочно разбить хочет? Черт разберет, однако комиссару разобрать нужно.

– Ставь на "стоп"! Напороться хочешь?

– Не хочу.

А миноносец уже забирает ход.

– Стоп, говорю! Продавать собираешься?

– Кто тебя такого купит? Брось! Вода, разгоняясь, летит по борту, а впереди в нитку вытянулись три вешки.

– Стоп! Ошалел! Миноносец зарежешь! Видал дураков!

– Я тоже видал дураков... На руле: чуть лево. Так держать.

Комиссар рванулся вперед и схватился за кобуру.

– Застегни кобуру, комиссар! Револьвер промочишь - народное достояние. Сейберт говорит равнодушно и не оборачиваясь.
– Стреляй, когда посажу. Сделай одолжение.

По борту буруны, а с носа бежит навстречу первая вешка. "Заговорил, стервец. Теперь поздно. Однако если посадит - сделаю одолжение: будет пуля в затылке",- комиссар стиснул зубы и наклонился вперед.

Телеграф вдруг взбесился: "стоп", "полный назад", "стоп", "полный вперед". От заднего хода миноносец не успел остановиться, но сел кормой. С полного вперед прыгнул, как на трамплине подскочив на мягком грунте. Вешка уже по корме. Третья вешка - барьер взят.

– Ловко, - сказал представитель штаба.
– Как лошадь.

Это были первые его слова за весь поход.

Комиссар шумно выдохнул воздух и ушел на другое крыло мостика. Потом вернулся и, остановившись позади Сейберта, резко за плечо повернул его лицом к себе:

– Думаешь, стрелял бы тебя?

– Определенно. Ты из прытких.
– Сейберт отвечал весело и звонко. Он имел все основания веселиться. Комиссар усмехнулся:

– Не прытче тебя, пожалуй. Это верно, что пристрелил бы. Наверняка шел или на бога?

– На бога.

– Вот сволочь!
– И комиссар протянул руку.

16

Берег был низкий, открытый и совершенно пустой.

– Товарищ Горбов, куда ваши белые девались?
– Сейберт, с фуражкой на затылке, широко раздвинутыми локтями и биноклем вплотную к глазам, стоял на перекрытии ходовой рубки.

– Куда-то девались!- задрав бородку, крикнул представитель штаба. Позавчера были здесь. Их видела наша кавалерия.

Сейберт присел и легко соскочил на мостик.

– Какая такая кавалерия?

– Всякая, - улыбнулся Горбов.
– Собрали разных лошадей и сели на них верхом. Я тоже попробовал, но мне не нравится. Эти лошади сверху ужасно узкие.

– Знаю, - вмешался комиссар.
– Сам ездил.

– Правильно, - поддержал Сейберт.
– Все мы ездили и мечтаем ездить. У моряков это обязательная страсть.

– Конные матросы прекрасны, как памятники, - серьезно заметил Горбов.

Сейберт хотел рассмеяться, но вдруг насторожился.

Рев, все время казавшийся ему ревом вентилятора, на самом деле был чем-то другим. Звук был выше и шел* со стороны.

– Аэроплан!
– крикнул комиссар. Аэроплан летел с носа. Серый сквозь серый дождь, он летел прямо навстречу и очень низко.

– Своих аэропланов у нас нет, - прищурившись, сказал Горбов.
– Белые много летают, но сбрасывают только прокламации. Дурачье... Сейчас, наверное, то же будет.

Первая же "прокламация" легла в нескольких саженях от борта, глухо рванула и огромным всплеском захлестнула мостик. Две следующие разорвались с другого борта. На корме один раз глухо выстрелила винтовка, но аэроплан уже скрылся в мутном небе.

– Скотина, - сконфуженно отряхиваясь, пробормотал Горбов.

– Неплохая пропаганда, - отозвался Сейберт.
– Артиллерист! Наладь взвод с винтовками. Все же лучше, чем ничего.

Но звук, постепенно сужаясь, ушел в высоту, и аэроплан не вернулся.

17

Если донки забьет песком, их непременно нужно чистить. Когда они разобраны - нечем питать котлы. Приходится прекращать пары.

Не найдя белых и засорив донки, "Достойный" стал у пристани с правого берега. Неприятель на правом берегу маловероятен, - можно несколько часов отстояться.

Все вместе обедали в кают-компании, и обед был налаженный.

Только Шаховской все время катал хлебные шарики и косился на артиллериста. Слишком раскормлен был артиллерист.

Подавал минер Красиков. За временной ненадобностью торпедных аппаратов команда назначила его вестовым в кают-компанию.

Со второй порцией супа он принес новость:

– Товарищ командир, кавалерия какая-то по берегу едет.

– Наверное, наши, - вставая, сказал Горбов и коркой хлеба обтер губы. Пойдем полюбуемся.