Воин и чародей
Шрифт:
Сигурд прикрыл глаза ладонью от яркого пламени очага.
– Нет, ничего не знаю. Только там должно быть что-то невероятно ценное для Хальвдана… или для Бьярнхарда.
Йотулл откинулся на спинку кресла.
– Верно, и ты никогда не забывай об этом… а также о том, что не должен отдавать шкатулку тому, кому не веришь всей душой. И не забывай, что случилось с Тонгуллем!
Сигурду не слишком хотелось вспоминать о Тонгулле. Мысли о прошлом, о смерти Торарны неизменно приводили его в еще большее уныние. Если бы не бедствия Тонгулля и не подозрения соседей, Торарна, может, прожила бы гораздо дольше. Быть может, она успела бы рассказать Сигурду всю правду о шкатулке и ее содержимом, о том, как шкатулка попала к ней в руки из мира альвов. Сигурд мог бы отправиться к своему отцу, а не ждать, покуда тролли или альвы уволокут его невесть куда…
Йотулл все еще глядел на него, сосредоточенно попыхивая трубкой. От запаха дыма Сигурда слегка затошнило.
– Надеюсь, этот бесценный предмет ты хранишь в надежном месте, – заметил маг. – В случае твоей смерти… Прости, что говорю о неприятном, но об этом не следует забывать. Если ты спрятал шкатулку в соломенном тюфяке, в стропилах или под камнем очага, морок наверняка доберется до нее и отнесет своему создателю.
Сигурд мгновение глядел во все глаза на Йотулла, потеряв дар речи. Если только манера прятать что-то под камнем очага не известный повсеместно образец глупости – выходит, что маг прочел его мысли?
– Признаться, по-настоящему надежного места я так и не нашел, – наконец выдавил он. – Я, собственно, хотел спросить твоего совета…
Микла, сидевший в другом конце комнаты, сделал вдруг быстрый жест, и Сигурд, поперхнувшись, так закашлялся, что слезы ручьем полились из глаз.
Насилу он мог отдышаться, а тут еще Рольф услужливо заколотил его по спине, и у Сигурда еще сильнее перехватило дух. Микла принес ему напиться и вывел за порог подышать свежим воздухом.
– Лучше тебе отправляться домой, – хмурясь, прошептал он. – Ты не помнишь, что я тебе говорил? Перепрячь шкатулку куда угодно, только сюда ее ни в коем случае не приноси!
Сигурд, все еще тяжело дыша, сердито фыркнул:
– Сделаю что захочу, ясно? Ты меня едва не придушил, Микла. Я тебе этого не забуду.
– Да уж, сделай милость. Может, если я время от времени буду тебя придушивать, ты хоть чуточку поумнеешь. Спокойной ночи, Рольф. Я присмотрю за вами, покуда не доберетесь до дому.
– Я бы мог и умереть, – все еще ворчал Сигурд, пока Рольф возился с особо сложным старым замком, который он приспособил на дверь для защиты от морока. По пятам за Рольфом он спустился по лестнице, и вдруг Рольф с испуганным воплем отпрянул и налетел на него. В едва видном отсвете краснеющих углей поднялась огромная черная тень и двинулась к ним. Сигурд бросился к двери, но она была наглухо заперта хитроумным изобретением Рольфа.
– Приветствую тебя, Рольф! Да неужто ты успел так скоро позабыть меня?
– скрипуче возопила, тень, разражаясь веселым хихиканьем. – А это кто с тобой? Никак скиплинг, клянусь своей душой и пуговицами! Да, недаром я так торопился – знал, что пора возвращаться. Но до чего же здесь холодно! – Адиль оживленно потер ладони, дунул на очаг, и огонь в нем затрещал, разгораясь в веселое слепящее пламя.
– До чего же я рад тебя видеть, Адиль! – весело воскликнул Рольф, глядя, как старый маг придвигает кресло поближе к огню и, моргая, разглядывает Сигурда глазами старой саламандры. – Славно, что ты вернулся.
Сигурда преследует морок, Микла говорит о Йотулле разные странности, а Йотулл и Хальвдан все время ссорятся. Все так переживают, что того и гляди натворят бед. А Ранхильд и вовсе невыносима. Она украла рубашку, которую вышила одна из служанок, и по дарила ее Хальвдану, якобы сама вышила, ну а я еще не решил, дать ли ей понять, что я все знаю…
– Я очень рад, что вовремя вернулся, – торопливо перебил его Адиль. – Я так и чуял, что что-то неладно. Это и есть Сигурд, который возмущает спокойствие всего Хравнборга? – Он поманил Сигурда и заглянул ему в лицо, улыбаясь вполне добродушно, – однако глаза у старого мага были жесткие и блестящие, словно черные гранаты. – Ха! Я вижу, ты не слишком здесь счастлив. Неужели в Хравнборге так уж плохо?
Сигурд пытался выдержать взгляд Адиля, но все же вынужден был опустить ресницы.
– Да нет, здесь совсем неплохо, только мне наскучили бесконечные занятии и дневная стража. В последнее время, конечно, скуки поменьше.
Морок вносит в нашу жизнь некоторое разнообразие, а то уж и не знаю, что бы я делал. – Он неловко глянул на Рольфа, опять на Адиля, который не отводил своих глаз и все так же мило улыбался.
– Можно ведь попытаться бежать, – сказал он. – Ты об этом никогда не думал, дружок?
– Думал, – нехотя признался Сигурд. – Йотулл как будто… а впрочем, неважно. Но ведь и вправду мне трудно оставаться в форту – морок угрожает не только мне. Уйди я, и он последует за мной, да и занятие мне найдется повеселее, чем упражняться в стрельбе из лука. Не то чтобы я хотел… – Он с трудом отвел взгляд, пытаясь сочинить какую-нибудь полуправду, чтобы скрыть истину.
– Но ведь ты не сбежишь, Сигги? – укоризненно воскликнул Рольф. – Так вот о чем вы с Йотуллом болтаете, когда я не слышу! Ты ведь хотя бы не уйдешь из форта без меня?
Сигурд стиснул зубы, не понимая, как он мог так легко проболтаться о тайном уговоре с Йотуллом. Было в добром старике Адиле нечто, вынуждавшее Сигурда открывать все свои мысли. Чары, вдруг подумал он и внимательно поглядел на Адиля, решив бороться с колдовством изо всех сил.
– Подозреваю, что ты просто соскучился по Тонгуллю, – сказал Адиль. – А о побеге толкуешь просто так, для разговору. Возвращаться-то тебе некуда, верно, Сигурд?
Сигурд вздохнул с облегчением; если Адиль думает, что он мечтает вернуться в Тонгулль, – это не вредит его замыслам. Йотулл не раз ему рассказывал о прекрасных чертогах Бьярнхарда и щедрых ярлах, которые сотнями дарят своим верным воинам золотые кольца.
– Некуда, – подтвердил он вслух, – но ведь Тонгулль был моим домом больше двадцати лет, и там упокоились кости моей бабушки…
– Кости, как же! – фыркнул Адиль. – У тебя в глазах блестит золото.
Будь добр, Рольф, сообрази мне что-нибудь поесть и выпить – я едва не умираю от голода и жажды. Ты и представить себе не можешь, как трудно пробираться среди ярлов Бьярнхарда. Они сбились в кучу и напуганы, точно овцы, когда волки воют в окрестных горах. И самый страшный волк – Хальвдан.