Водители
Шрифт:
– Не совсем, – ответил Вертилин, всматриваясь в плутоватое лицо Смолкина.
– Неужели отказал? – испуганно спросил Смолкин и даже схватил Вертилина за руку.
– Да.
– Не может быть?!
– Как видите, – ответил Вертилин, легонько освобождая руку.
– Странно. – Смолкин покачал головой.
– Мне с ним и поговорить толком не удалось. Народу в кабинете полно.
– У него всегда сутолока, – подтвердил Смолкин, знавший, что Поляков никогда не принимает сразу нескольких посетителей.
– А поговорить есть о чем, – многозначительно произнес Вертилин, не сводя со Смолкина оценивающего взгляда.
– Ничего, – успокоил его Смолкин, – все наладится, забегите как-нибудь, потолкуем.
– Мы можем встретиться сегодня, – сказал Вертилин.
– Когда?! Кончаю я поздно, надо домой заскочить, пообедать.
– Вот и поужинаем.
Вечером они сидели за столиком летнего ресторана на веранде, увитой побегами дикого винограда. Внизу, по аллеям сада, двигались толпы гуляющих, скрываясь и вновь возникая в свете редких фонарей. На танцевальной площадке играл духовой оркестр, заглушая звуки оперетты, доносившиеся из летнего театра.
Вертилин изучал меню. Официант стоял перед ним в позе той небрежной почтительности, которой официанты показывают посетителю бессмысленность его долгих размышлений. Смолкин громко переговаривался со своими многочисленными приятелями, сидевшими за соседними столиками, оглушительно смеялся и, не задумываясь, обещал Вертилину все устроить. При этом он делал пренебрежительный жест рукой, как бы говоря: «Все это для нас пустяки!»
Вертилин, сам снабженец, знал цену подобным обещаниям. Говорить надо по-деловому. Во-первых, он может помочь автобазе со стройматериалами; во-вторых, у него кое-какие связи в Москве; в-третьих…
– …В-третьих, – перебил Смолкин, поднимая рюмку, – должны мы поддерживать друг друга или нет? За успехи!
Выпив и закусив, Смолкин продолжал:
– Подумаешь, пять машин! Все это решает начальник эксплуатации, а мы с ним живем – во! – Смолкин сжал ладони одна в другой.
– Значит, договорились? – сказал Вертилин. – Я постараюсь быть вам полезным.
Смолкин поморщился. Ничего базе от Вертилина не нужно.
– Мне надо начать вывозку немедленно, – напомнил Вертилин.
– Не задержим. Передайте заявку мне, я сам все оформлю. Послезавтра можем встретиться в Росснабсбыте. Часа в два вас устраивает?
– Вполне.
Играет ли Вертилин в преферанс? Есть партнеры. И бильярд в городе неплохой, возле ресторана «Восток».
Но Вертилину нужна была автобаза, а не преферанс и бильярд.
– Как вам работается на базе? – заранее делая сочувственное лицо, спросил он.
– Не говорите! – сокрушенно сказал Смолкин. – Автомобильное снабжение! – Он поднял вилку. – Пять тысяч наименований деталей, номенклатурка – дай бог!
– Сколько вам платят? – спросил Вертилин и, услышав ответ, качнул головой: – Не густо.
– Ставки у нас мизерные, – подхватил Смолкин, – рядом, на станкостроительном, ставка вдвое больше, работы в три раза меньше.
– Перейдите.
– Привычка, черт бы ее побрал! На автобазе ценят, понимаете: знают, как все достается.
– С вашим директором работать, видно, не легко, – сказал Вертилин.
– Человек с характером! – согласился Смолкин. Потом добавил: – Да ведь в его должности без этого нельзя. Живем в областном центре, у всех на виду, над нами сто хозяев, все командуют, все рвут на части.
– Говорят, он не ладит с управляющим трестом, – осторожно заметил Вертилин.
Смолкин на секунду скосил на него глаза, потом уверенно произнес:
– Что вы! У них с Канунниковым наилучшие отношения.
«Ну, брат, я про это тоже кое-что знаю, – подумал Вертилин. – Хоть и хитер ты, да не очень».
Яростно разжевывая шашлык и поглощая пиво, Смолкин разглагольствовал о разных пустяках, нимало не заботясь, интересно ли это Вертилииу. А тот с удовлетворением думал, что Смолкни звезд с неба не хватает и прибрать его к рукам будет не трудно.
– Кстати, наряды на кирпич у вас майские? – спросил вдруг Смолкин.
Вертилин насторожился.
– Да. А что?
– Если майские, значит, у нас больше оснований дать вам немедленно машины.
– Пожалуй, – согласился Вертилин, по про себя отметил: вопрос задан не зря, этот краснощекий весельчак не так уж прост.
Вертилин задумчиво погладил ножку бокала.
– Только, пожалуйста, не задержите меня с машинами.
– Какие могут быть разговоры?! Доложу хозяину, и все в порядке.
– Еще как он посмотрит!
– Что же вы думаете, он не понимает, что к чему?
«Сообразительный парень», – решил Вертилин.
Он оплатил счет без особого сожаления. Эти деньги не пропадут.
Глава вторая
Наступил тот поздний час, когда в конторе никого нет, помещение убрано, на столах чисто и телефон мирно дремлет, поникнув черной трубкой.
Из-за стены, отделявшей кабинет от гаража, слышалось рычание моторов, из диспетчерской доносились голоса шоферов, сдающих путевки, и кондукторов, считающих выручку. Машины возвращались с линии, и в окне то и дело возникали молочные полосы света. Они освещали склонившуюся над таблицей голову Полякова, его твердо очерченный профиль, карандаш в сухих крепких пальцах. Он рассматривал отчет о работе автобазы.
Экономист Леонид Иванович Попов сидел в знакомом уже читателю кожаном кресле. Стекла больших очков в роговой оправе не могли скрыть напряженного и беспокойного взгляда, следившего за карандашом Полякова. Весь его вид как бы говорил: «Делайте как вам угодно. Я человек подчиненный, и я молчу».
Попов считал главным достоинством экономиста умение составить отчет «вовремя и хорошего качества», то есть представить работу своего предприятия в наилучшем виде. Он не извращал цифр, но умел подчеркнуть лучшие, не скрывал недостатков, но акцентировал успехи. И теперь, когда автобаза перевыполнила апрельский план, Леонид Иванович построил отчет так, чтобы он отвечал на вопрос: «Каким образом автобаза достигла такого результата?» Для этого он на все лады анализировал работу пассажирского транспорта, по которому план был перевыполнен, оставляя в тени грузовой, едва-едва вытянувший программу.