Чтение онлайн

— Прошу по-хорошему, сержант, возвращайся в замок.

— Слушаюсь, сир. Всегда служу вашему величеству.

— Э-э-э… Сержант?

— Да, сир?

— Поскольку я ушел с прежнего места работы, надо, чтобы кто-нибудь доставил в Шутовских Дел Гильдию мой колпак и бубенчики. По-моему, ты идеальная кандидатура для этого задания.

— Благодарю за доверие, сир. Я не подведу.

— Ничего, ничего, просто я вижу, как ты хочешь быть полезным своему королю.

— Так точно, сир.

— И потребуй, чтобы тебя поселили в одном из гостевых бараков.

— Непременно, сир. Благодарю, сир.

Звонко зацокали копыта удаляющейся лошади. На дверях хижины лязгнул засов, и Шут поспешно юркнул в приоткрывшуюся узкую щель.

Чтобы в кромешной тьме зайти в дом ведьмы, требуется немало мужества — хотя, наверное, не меньшее мужество понадобится, чтобы надеть пурпурный камзол с бархатными рукавами и фестонами на манжетах. Зато бубенцов на камзоле не было.

Что же до бутылки пенистого вина и букета роз, которые прихватил Шут из замка, то за время пути вино выдохлось, а цветы несколько пообтрепались. Шут положил подарки на стол, а сам присел возле угасающего камина.

Он потер глаза. День выдался тяжелый. Король из него, что и говорить, вышел не лучший, однако Шут полжизни угробил на то, чтобы научиться быть тем, кем ему быть не хочется. Поэтому, скрипя зубами, он держался. Его предшественники совсем запустили королевство. Столько всего надо построить, обустроить, заново возвести…

Более того, оставалась еще проблема герцогини. Почему-то он счел себя обязанным распорядиться, чтобы ее перевели из тюремной камеры в просторную, чистую башню. Она ведь овдовела, а вдов, по мнению Шута, следовало жалеть. Хотя его жалости герцогиня не поняла, она сочла нового короля жалким слабаком. В общем, судя по всему, другого выхода не оставалось — придется ей отрубить голову, хотя Шуту этого очень не хотелось.

О да, править королевством — дело нешуточное, подумал он и тут же расплылся в счастливой улыбке, порадовавшись своей точной мысли.

Вскоре он заснул.

Герцогиня же и не думала спать. В данную минуту, цепляясь за веревку из разрезанных на полосы простыней, она висела на полпути к подножию замковой стены. Весь предыдущий день герцогиня потратила на то, чтобы расколупать слой извести, в который были вмурованы прутья решетки, хотя куда проще было бы пробить любую из окружающих стен, причем в качестве тарана сошло бы что угодно, даже обыкновенная головка сыра. Вот дурак, глумилась герцогиня над своим тюремщиком. Он ведь сам приказал выдать ей столовые приборы и распорядился снабдить постельным бельем! Ну что за люди! Позволяют своему страху думать за них! Даже сейчас ее боятся, когда она целиком и полностью в их власти (но сильный никогда не может попасть во власть слабому — это просто не в силах слабого). Уж если на то пошло, заточи она в темницу саму себя, она бы не упустила возможности заставить себя пожалеть, что когда-то появилась на свет. А вместо этого ее завалили всяческими одеялами и подушками — видите ли, о ней волнуются!

Но ничего, очень скоро она вернется! Королевство лежит у ее ног, в ее распоряжении всегда имелись безотказные средства заставить людишек считаться с ее волей. И на сей раз со всякими мужьями она связываться не будет. Лионель проявил себя полным слизняком. Хуже не бывает, ведь он даже не способен был совершить те злодейства, на которые точно был способен.

Она тяжело приземлилась на мягкую подстилку мха, перевела дыхание и с ножом в руке скользнула вдоль замковых стен в сторону леса.

Она доберется до дальней границы королевства и там переплывет реку, а может, построит плот. К утру она будет слишком далеко, чтобы ее могли найти. К тому же она сильно сомневалась, что ее вообще будут искать.

Слизняки!

Скорость, с которой герцогиня перемещалась по лесу, была поистине удивительной. Но, во-первых, к ее услугам были достаточно широкие дороги, а во-вторых, она обладала поразительным чувством направления. Герцогиня легкими шагами двигалась вниз по склону, — впрочем, попадись ей навстречу река, она бы легкими гребками плыла вниз по течению.

Но вдруг вокруг нее возникло чересчур много деревьев сразу. Лесная тропинка никуда не подевалась, она по-прежнему вилась в нужном направлении, но вот деревья, такое впечатление, сомкнулись чересчур плотно. Повернувшись назад, герцогиня обнаружила, что позади нее лесные исполины высятся сплошным частоколом, а от тропинки и следа не осталось. Герцогиня завертелась в разные стороны, намереваясь поймать движущиеся деревья на месте преступления, однако те и не думали двигаться — лишь непоколебимо стояли зарывшись корнями в лесной мох.

В воздухе не наблюдалось ни малейшего дуновения, однако листва высоких крон весьма странно трепетала.

— Браво! — процедила герцогиня сквозь зубы. — Хорошая задумка. Но я все равно не остановлюсь. Не признаю остановок. И помните, я еще вернусь.

Однако в этот момент деревья расступились, и тропинка вдруг вывела герцогиню на небольшую полянку, которой здесь никогда не было и никогда не будет, но на которой нынешней ночью собрались всевозможного рода рога, клыки и глаза.

Герцогиня вынуждена была признать, что сборище слизняков — это тоже опасная сила, однако сейчас ей пришлось столкнуться с союзом, заключенным сильными.

Несколько секунд длилась грозная пауза, наполненная угрожающим дыханием. Затем герцогиня криво усмехнулась, подняла над головой нож и бросилась на неприятеля.

Передние ряды вражеской армии расступились, пропуская ее, а потом сомкнулись за ее спиной. Даже кролики приняли участие в расправе. Королевство облегченно перевело дыхание.

Над торфяной пустошью, по которой бродили тени грозных вершин, поперхнулась и вдруг замолкла обычная ночная серенада природы. Перестали стрекотать сверчки, протяжно напоследок ухнули совы, а волки внезапно обнаружили, что их ждет срочное дело.

Теперь в горах гремела новая песня. Ее передавали друг другу исполинские скалы и подхватывали маленькие горные долинки, по склонам скатывались скромные снежные лавинки. Эта песня проникла даже под ледники, — впрочем, быстро затерялась там между ледяными стенами.

Желающий найти источник этого странного пения рано или поздно неминуемо вышел бы к тлеющему возле пальцеобразной глыбы костру. Песнь исходила от невысокой старушки, радостно размахивающей опустевшей бутылкой.

— …Улитку, если сможешь ползком, вот только с ежиком…