Чтение онлайн

— У того мальчишки тоже был перстень, — сказал, будто сам себе. — Свидетельство о смерти Зигбама будет представлено Императору — это хуже, чем труп, но лучше, чем совсем ничего. Жалко, что не смогли снять перстень с Лереаларууна…

— Вас это так волнует?

— Да, землемер. Меня волнуют пропавшие без вести маги.

— У вас есть свидетель его смерти. Я.

— Очень хорошо, — в голосе Подставки явно прозвучал сарказм. — Очень удачно. Старина Зигбам выходит виноватым во всем. В бытность свою на Круглом Клыке он готовился посягнуть на Империю при помощи фальшивых денег. Спешный перевод в Лесной удел спутал его планы. Не прошло и трех лет, как в лесах объявился первый «сын Шуу»…Все это время Зигбам поддерживал мятежников — в большей или меньшей степени. В последние несколько месяцев он открыто перешел на их сторону, устроил ловушку для отряда. Гордина Золотые Крылья, победил… После чего пошел прогуляться в холмы, прилег на камешек и мирно умер.

— Слуги и помощники наместника, судья, комендант…

— Всех допросили, успокойся. И показания можно трактовать как угодно: может быть, это наместник водился с разбойниками, а маг старался его удержать. Или наоборот. Или они просто грызлись за кусочек власти.

— Если речь идет о докладе Императору…

— Мальчик мой, доклад Императором уже принят, Император спокоен и доволен, может быть, даже наградит тебя какой-нибудь золотой пуговицей…

Подставка брезгливо, двумя пальцами, взял со стола золотой перстень Зигбама. Поднес к лицу. Понюхал.

— Возможно, ты совершенно напрасно притащил с Круглого Клыка все эти смешные ракушки, — проговорил, вертя перстень перед глазами. — А может, и нет… Во всяком случае ты сделал все, что я тебе приказал. Что ж, и вправе рассчитывать на благодарность…

Варан молча поклонился. Подставка спрятал оба перстня в карман. Обернулся к собеседнику, уставился ноздрями ему в лицо:

— Что там произошло? На Круглом Клыке?

— Я не знаю. Пожар в башне случился после моего отъезда — как раз перед прибытием очередного Императорского мага…

— Нет, я спрашиваю, что произошло с тобой. Ты изменился. Я пытаюсь понять почему.

— Я получил известие о смерти девушки, которую когда-то любил. Все мы рано или поздно получаем такого рода известия… Проницательность Вашей Незыблемости не знает границ.

— Зубы-то не скаль, — порекомендовал Подставка, хотя на лице Варана не было ни тени улыбки, и губы он держал плотно сомкнутыми. — С тобой случилось что-то еще — может, связанное с этим известием, а может, и нет.

Варан склонил голову:

— Возможно. Человек, вернувшийся на родину много лет спустя, иногда позволяет себе кое-какие мысли, открытия…

— И решения, — сказал Подставка.

Варан вежливо удивился:

— Решения?

— Сядь.

Варан опустился в кресло, покрытое шкурой донного дракона. Звякнули чешуйки.

— Я обещал рассказать тебе о Бродячей Искре, — сказал Подставка. — Ты знаешь, как важно для Императора знать, сколько в Империи магов, что они могут, где обитают, чем занимаются…

— Я знаю.

— Ты знаешь, что Императорскому Столпу подчинена специальная служба, собирающая слухи и сплетни, выискивающая магов — детей и подростков — и дающая им надлежащее воспитание и образование, чтобы, повзрослев, они могли поступить на императорскую службу? Не я завел эту службу, и даже не мой предшественник…

— Я догадываюсь, — сказал Варан.

Подставка прошелся по комнате. Взялся за крайний слева мешок, подтащил его ближе к столу, взялся развязывать веревку, но сломал ноготь. Раздраженно махнул рукой. Мешок подпрыгнул и расползся по швам. Круглоклыкский архив со звонким шорохом хлынул из щелей: мелко исписанные перламутровые раковины. Треснувшие и целые. Гладкие и с обломанными краями.

— Если бы нам удалось выследить Бродячую Искру, — пробормотал Приставка, разглядывая свою руку, — вообрази, как бы мы упростили себе жизнь… Мы могли бы выпекать таких магов, как нам нужно. Они бы рождались в срок — в них не было бы недостатка и не было бы и избытка. Можно было бы награждать верных, давая возможность их детям рождаться магами… Для этого нужны были бы кучка кирпичей и глина. И Бродячая Искра, который стал бы Оседлой Искрой и жил бы, как Император… да простит Император мою непочтительность. Всего-то несколько печей, сложенных в течение года…

— А как же счастливые дома? — спросил Варан. — Те, где он развел огонь?

— Помолчи…

Подставка осторожно разровнял рассыпанные по полу раковины. Наступил на одну; та с треском разломилась.

— Осторожнее, — сказал Варан.

Подставка присел на корточки. Потянул носом. Провел ладонью над россыпью раковин, взял одну, поднес к глазам:

— Забавно…

И надолго замолчал. Широкое лицо с черными жерлами ноздрей то освещалось перламутровыми бликами, то снова пропадало в темноте.

Варан молчал тоже. Императорский Столп ворошил историю его родины — иногда скучную, иногда страшную, обыденную, тайную. Где-то там было записано о рождении отца и его женитьбе на матери, о рождении Варана, Лильки и Тоськи. Где-то там хранилось прошение общины в пользу молодого поддонка, который никак не мог быть причастен к разбою, потому как сезон для поддонков свят… Там лежали в куче других документов донесения дознавателя Слизняка. И запись о смерти Нилы.

— Дивные дела творятся на этом островке, — пробормотал наконец Подставка. — Сезон, сезон… А в межсезонье, что же, ничего не происходит?

— Ничего.

Подставка поднялся. Щелкнул пальцами; расползшиеся по кабинету раковины снова влились в мешок, и прорехи на его боках затянулись, как раны.

— Ваша Незыблемость, — тихо спросил Варан. — Вы никогда не заставляли котлеты, например, прыгать вам в рот?

Подставка дернулся. Посмотрел на Варана почти со страхом, почти с ненавистью; Варан испугался этого взгляда, как не боялся открытых обещаний запытать. Ждал, что Подставка крикнет сейчас: «Рыжий!», из ниоткуда явится палач, и тогда придется драться хотя бы за то, чтобы умереть достойно…