Чтение онлайн

— Кто сказал?

Ого. Неужели его бицепсы стали больше ещё на пару дюймов? Когда Кинич был богом Солнца, казался большим, сильным и невероятно соблазнительным. Но сейчас?.. Он был чертовски огромен и чертовски сексуален.

«Самая настоящая модель нижнего белья!»

Вместо того чтобы наброситься на Пенелопу, как она втайне надеялась, Кинич повернулся к ней спиной и вытащил из буфета бутылку. Красное вино? Он не потрудился вытащить пробку, а просто сломал горлышко и начал жадно пить прямо из побитой бутылки.

«Отличненько, Кинича надо вновь научить манерам».

Он прикончил бутылку, поставил её на стойку, повернулся к Пенелопе и облизнул полные губы.

«Дьявол».

Он стал ещё прекраснее? Трудно было определить, какая часть тела стала лучше, но оно всё выглядело так, словно вышло из-под кисти да Винчи и резца Микеланджело, создавая безупречную чёткость в каждой мышце и каждом изгибе.

Пенелопа посмотрела на потолок.

— Серьёзно? Вот так, да? Шутишь? Нечестно же!

— Ну, — прорычал он, — на чём мы остановились? — Кинич направился к Пенелопе с голодным выражением на лице, а бирюзовые глаза стали карими.

Господи, он нападёт на неё. Пенелопа продолжила пятиться.

— Ты не можешь…

Не успела она и глазом моргнуть, как Кинич прижал её к стене и впился в губы поцелуем. И хотя его язык был горяч и страстно двигался у неё во рту, движения бёдрами были пропитаны большей страстью.

— Господи, женщина, я так по тебе скучал, — выдохнул он ей в губы, овевая сладким, восхитительным ароматом — жгучие специи, тропические цитрусы, мужчина и секс… «ГосподиТыБожеЖТыМой!»

— Вот на полном серьёзе? — Она опять посмотрела в потолок. — Ну, да, когда был просто Богом, его аромат был недостаточно аппетитным?

— С кем ты разговариваешь, чёрт возьми?

Она пожала плечами.

— Ни с кем. Ты меня в постель отнесёшь?

Он улыбнулся, и впервые за несколько недель Пенелопа увидела божество, в которое влюбилась. Того кто тайно помогал брошенным детям, кто пожертвовал собой, чтобы спасти её, кого она готова любить и утешать даже в самое неспокойное время. Она прижала руку к его щеке, наслаждаясь мужской грубостью. Пенелопа не могла поверить, что они действительно стоят на кухне, прижимаясь друг к другу. Счастье и триумф захлестнули её.

— Я чёртов везунчик, потому что стал вампиром, а измерение, через которое путешествуем закрыто. — Мааскабы заперли его — так им удалось схватить Гая, Никколо и остальных. — Придётся заняться этим здесь, кровать слишком далеко. — Он опустил голову к её шее, и на долю секунды Пенелопа напряглась, но расслабилась, почувствовав, как горячим языком он ласкает основание её горла. Ровно через две секунды тело уже пылало пожаром. По нему пробежали мурашки, соски затвердели, превратившись в маленькие острые пики, а между ног разлился жар.

«О, боги, какое невероятное ощущение обнимать Кинича».

Лучше, чем она помнила. Лучше всего на белом свете. Быть с Киничем — значит снова быть единым целым… с целой кучей лишних персон. Пенелопа едва заметила, как Ник стянул штаны. Боже, какой он огромный, толстый и твёрдый. В голове всплыли воспоминания об их последнем разе. Такой секс мог превратить женщину в наркоманку. Потому что с момента, когда он входит в тело, каждый нерв наполняется эндорфинами и переходит в эйфорический шок, удовольствие разрывает каждый дюйм. Нет. Женщина никогда не смогла бы уйти от такого мужчины и не забудет такого секса. Если только Симил не накачает наркотиками из-за своего дьявольского плана, как случилось в первый раз Пенелопы с Киничем, из-за чего она и залетела. Длинная история.

Она выдохнула прямо в горячие губы Кинича. Затем, как по волшебству, с Пенелопы сняли платье и нижнее бельё. Она посмотрела на изодранную одежду, валяющуюся на полу.

— Подлый вампир. Как ты это сделал?

Он не ответил, а накрыл её рот своим и прижался обнажённым телом к её, позволяя наслаждаться ощущением твёрдости и тепла. Боги, он так хорош, просто невыносимо хорош.

— Чего ты ждёшь? — Разве она недостаточно страдала?

В ответ он заставил её обнять себя за талию ногами и подвёл пульсирующий член к влажному входу. Пенелопа напряглась, вспоминая их последний секс. Удовольствие от огромного члена не обошлось без небольшой боли, но оно того стоило. Но Кинич не вошёл в неё и не освободил от ноющего напряжения… Нет, он начал тереться кончиком между складок, тесно прижимая Пен к стене. Ох, она помнила этот танец. Её любимое воспоминание о Киниче, которое она прокручивала сотни раз, когда была одна и грустила. Больше нет.

— Боги, как хорошо, — выдохнула она. Кинич жёстко поцеловал её, продолжая тереться о естество шелковистой головкой. Так порочно и обжигающе. — Я думаю, что сейчас… о боже, пожалуйста… Да. Нет! Подожди!

Кинич нетерпеливо выгнул бровь.

Из-за силы, заключённой внутри, любому не-божеству будет плохо, и гораздо хуже вампиру, страдающему аллергией на солнечный свет.

— Помнишь, что было в прошлый раз?

Он поднял руку, показывая кольцо на указательном пальце.

— Кольцо с нефритом. Я его на всякий случай заказал.

Она судорожно выдохнула, благодарная за стратегически-умного Кинича. Нефрит притупит силы. Она надеялась. Потому что, чёрт подери, они слишком долго ждали.

— Если будет больно, просто остановись, — сказала она.

Он немного порочно улыбнулся.

— Договорились. — Не сводя взгляда от её глаз, он вошёл в лоно. Пенелопа стиснула зубы, пока он входил и проникал глубже, то немного выходя, то толкаясь вперёд. Господи, неужели он и там стал больше после крови? — Пенелопа, смотри на меня. Я хочу видеть тебя. — Она открыла глаза и уставилась на изысканно красивое лицо Кинича. Высокие скулы и твёрдый подбородок, карамельного цвета брови и густые ресницы, обрамляющие бирюзовые глаза. — Господи, женщина, ты такая горячая и тугая. Я недолго продержусь.

Пенелопа почувствовала облегчение. Они совместимы, и чёрный нефрит делал своё дело. Наконец-то, они вместе.

— Я люблю тебя, Кинич.

Кинич резко вошёл на всю длину и начал толкаться в Пенелопу самым изысканным способом. Она чувствовала, как он царапал клыками её шею, заставляя глубже впиваться в его спину ногтями. Он входил в неё с каждой унцией сдерживаемого желания, и Пен принимала всё до последней капли, зная, что ему, как и ей, это просто необходимо.

— Да! Сильнее, грубее, — стонала она. От сладкого напряжения внутренние мышцы напряглись. Пенелопа никогда не насытится этим сексуальным, сильным, восхитительно огромным мужчиной. Кинич последний раз толкнулся и застонал, когда и на Пенелопу обрушился оргазм. Она притянула Кинича ближе, желая, чтобы момент их единения длился дольше, чтобы никогда не прекращалось ощущение синхронности их дыхания, чтобы вечно чувствовать биение в унисон их сердец.