Усмирители
Шрифт:
Я отшвырнул снятый с крючка халат, кинулся к изножью кровати и нашарил в своем раскрытом саквояже, среди скомканных носков и маек, заряженный револьвер. Стук повторился. На сей раз он был тройным.
Простейший опознавательный стук - мы часто им пользуемся. Два плюс три. Чтобы парень, притаившийся внутри, не перенервничал и не вздумал поприветствовать парня, который топчется снаружи, выстрелом или ударом ножа, Я рассудил, что явился Ле-Барон, засунул курносый тридцативосьмикалиберный револьвер за пояс и отправился встречать нежданного гостя.
Вошел Мак.
Я ошеломленно притворил за его спиною дверь. Должно быть, я изумился, и не на шутку. Поймите: Мак очень редко совершает вылазки во чисто поле. Обычно вы созерцаете его лишь за письменным столом в кабинете. Зрелище не слишком впечатляющее: просто пожилой, худой, седовласый и чернобровый мужчина в сером костюме. Точно в таком, в каком предстал нам сейчас... Еще Мака можно услышать по телефону. Можно получить от него шифрованную депешу. Но повстречать прямо в гуще событий!..
Покорного слугу он и взглядом не удостоил. Выражение Маковской физиономии свидетельствовало: шефу требуется некто иной, чьим благополучием и безопасностью Мак весьма озабочен. Наконец беспокойный взор его наткнулся на стоящую в неглиже хорошенькую женщину. Справедливости ради отмечу, что не заметить Гейл прямо с порога было чертовски затруднительно.
Губы Мака сжались в узкую сердитую полоску. Мак быстро прошагал к постели, подхватил брошенный мною халат, поднес Гейл, расправил и заботливо помог надеть. Гейл просунула руки в рукава, запахнула полы, затянула пояс.
– Миссис Хэндрикс?
– осведомился Мак, удостоверившись, что собеседница вернулась в рамки приличия.
Гейл удивленно посмотрела на Мака, недоумевая, откуда незнакомцу известно ее имя.
– Да. Меня зовут Гейл Хэндрикс.
– А меня - Макдональд.
Отъявленная и беззастенчивая ложь. Я однажды узнал настоящее имя своего руководителя - по чистой случайности - и уверяю: оно даже приставкой "Мак" не начинается. Впрочем, это неважно.
В голосе шефа сквозили неподдельное участие и тревога.
– Узнав, как вас увлекли сюда против воли, я немедля заторопился на помощь - но, увы, кажется, опоздал...
Мак прочистил горло, увидал охладелые останки серебристого платья, небрежно кинутого мною на спинку стула. Удостоил взглядом - укоризненным - покорного слугу. Негодующим голосом изрек:
– Мои люди, миссис Хэндрикс, иногда позволяют себе поступки, не предусмотренные приказами. Весьма сожалею...
Стоя подле двери навытяжку, словно рядовой, которому объявляют дисциплинарное взыскание, я поедал Мака глазами и не придавал значения ни одному его слову. Ибо сразу понял, что грядет самая заурядная обработка по принципу "добрый следователь и злобный следователь". И гадал, куда именно пристроили в отсутствие мое потайной микрофон.
Разумеется, Мак подслушивал. Он возник на сцене чересчур уж своевременно. Совпадения такого рода приключаются только в скучнейших драмах эпохи классицизма.
Ждал, покуда я не выпотрошу пленницу, а потом поспешил помочь, выручить, извиниться и рассыпаться в любезностях. За мой счет.
Мака трудно было винить. Ему просто не желалось, чтобы респектабельная особь женского пола подняла содом и начала просить заступничества у всех техасских сенаторов и конгрессменов.
И, безусловно. Мак мог бы вмешаться в самом начале. Явиться, как бог из машины, учинить мне жестокий разнос (превышение служебных полномочий!), предъявить удостоверение и воззвать к патриотическим чувствам Гейл.
Но тогда уж, дорогие мои" это не был бы Мак!
Он учинил двойную проверку. Позволил мне чуть ли не клещами выуживать нужные вещи и сведения, а потом возник в дверях на манер странствующего рыцаря, излучая благожелательность и сострадание, мгновенно завоевывая доверие объекта, исподволь убеждаясь, что объект выложил чистую правду.
Оставалось лишь даваться диву, за каким лешим понесло Мака через две тысячи миль, разделяющих Эль-Пасо и Вашингтон. И каким образом подсунули "жучка". И чего ради? В конце концов, я не получал распоряжения доставить в номер Сарину сестрицу...
– Ваши люди...
– сказала Гейл.
– Но кто Вы, господин Макдональд, и чем занимаетесь? Мак запустил руку в карман.
– Думается это удостоверение убедит вас. Предупреждаю: при данных обстоятельствах я обязан предъявить его, но вы, в свой черед, обязаны все позабыть. Изучив документ, фальшивый от первой буквы до последней точки, женщина с облегченным вздохом возвратила Маку темную книжечку.
– Конечно, господин Макдональд. Я понимаю... Но скажите, неужели этот бандюга и впрямь правительственный агент?
Мак ответил весьма поспешно:
– Видите ли... Миссис Хэндрикс, вы должны понять: люди, обученные выполнять особые задания, люди, поневоле привыкшие прибегать к насилию, зачастую... Переступают некую грань. Остановиться вовремя не могут.
– Понимаю. Как натасканные волкодавы.
– Быть может... Между прочим, перед вами один из лучших работников. Зовут его Мэттью Хелмом, он обладатель отличного послужного списка.
– Моя сестра... Этот громила говорил, Джейн тоже у вас работала. Верно или нет?
– Верно. Или нет. Пока не знаю.
– Что-о?
С намеренной, внушительной расстановкой Мак произнес:
– Мэри-Джейн Спрингер, или Сару - это ее кодовое имя... Кстати, кодовое имя господина Хелма - Эрик...
– Да, или Сару, отправили в Хуарес проследить за некой личностью, которую мы заподозрили в шпионаже. Клуб "Чихуахуа" служил этому человеку чем-то наподобие главного штаба.
– Но почему в Мексику?..
– Юго-запад Соединенных Штатов, - пояснил Мак, - изобилует засекреченными военными и государственными объектами. Чрезвычайно интересующими противную сторону.