Услышать тебя...
Шрифт:
— И... и так прошло?
— Ответственный секретарь проморгал, заместитель мой — тоже, и лишь в самый последний момент заметил дежурный по номеру.
— И все-таки я прошу тебя, Александр Федорович, разреши Волкову попытаться выполнить это задание,— сказал Дадонов.
— Вы, наверное, в обкоме считаете, что у меня не редакция, а общество бездельников. Почти всех заведующих отправили в районы уполномоченными на хлебозаготовки, теперь на неделю хочешь оставить меня без фоторепортера. ..
— Я прошу всего три дня, — сказал Сергей.
— Даю тебе целую неделю, — неожиданно согласился редактор. — И даже обещаю сам все прочитать, что ты... нагородишь! Только уходи с глаз моих долой!
— Машу позвать? — спросил Сергей, кусая губы, чтобы не засмеяться...
— Подождем до понедельника, — сказал Голобобов,
Под колесами мотоцикла ксилофоном протарахтели рассохшиеся доски старого моста через Дятлинку. Песчаная со следами луж дорога Старорусской улицы была вся усыпана листьями. Они шуршали под шинами, взлетали в воздух, щелкали в спицах. На толстых липах, тополях и кленах сквозь поредевшую листву ребрами проступали ветви. Вода в реке была темно-свинцовой, неприветливой. Золотыми и серебряными медалями впая-лись листья в тихую прибрежную гладь.
Бутрехина дома не было. Вспугнув глупых суматошных кур, Сергей промчался по тихой улице, на мосту разогнал мотоцикл и, взлетев на высокий бугор, свернул на асфальтированную дорогу. Остановился возле здания междугородной станции. Поставив мотоцикл на подножку, вошел в просторное помещение с широким, во всю стену, окном.
— Привет, Тоня! — улыбнулся черноволосой телефонистке. — Как бы там побыстрее Москву?
— Линия перегружена,—ответила девушка. — Придется поскучать.
Сергей состроил кислую мину и уселся на стул. Чтобы убить время, обычно он прихватывал с собой книгу или прямо на телеграфных бланках писал письма родственникам и армейским друзьям. Просто так сидеть и ждать, когда тебя соединят, было невмоготу. А бывало и так: прождешь с час, а вместо Лили ответит квартирная хозяйка: «Лилии Николаевны (хозяйка почему-то называла свою жиличку по имени-отчеству) дома нет. Когда вернется, не знаю...» В ее барском голосе слышалось затаенное злорадство. И хотя Сергей задыхался от злости— шутка ли, человек час прождал! — он говорил
вежливо в трубку: «Передайте, что звонил Волков».
Лиля писала, что хозяйка одинокая женщина, нигде не работает и, наверное, поэтому сует нос в чужие дела. И хотя Сергей понимал, что Лиля могла задержаться у подруги или пойти в кино, все равно на душе оставался неприятный осадок. Веселая у него началась семейная жизнь! Через два месяца после свадьбы Лиля уехала в Москву. Ей еще два года учиться. А ему бегать на междугородную и звонить. Звонил он жене каждый вечер откуда только можно: из редакции, с междугородной, из любого населенного пункта, куда его забрасывала газетная служба. Вся его жизнь теперь — это тягостное ожидание разговора с Москвой. Поэтому всегда так обидно, когда трубку снимает не Лиля, а хозяйка. Волнуясь и прижимая теплую трубку к уху, он ждет, когда Лиля своим грудным голосом скажет: «А-у, это ты, Сережа?»
Он немного отвлекся от своих дум, услышав из кабины голос какой-то девчонки — она стояла спиной к двери и громко кричала в трубку: «Люба, как твои дела-то? Ничего? Я спрашиваю: дела твои ничего? Ну, это хорошо, что ничего... Как мои дела? Тоже ничего... Ничего, говорю, мои дела... А вообще-то плохо!»
— .. .заказывал разговор с Москвой, пройдите в первую кабину...
Громкий голос в динамике подбросил Сергея со стула. Он подскочил к кабине, но его уже опередили: глазастая девушка в толстом белом свитере взялась за ручку застекленной двери.
— Это меня вызывают, — нетерпеливо сказал Сергей, соображая, с чего начать разговор с Лилей. И почему он всегда так волнуется? ..
— Сомневаюсь, — ответила девушка, удивленно взглянув на него. — Объявили мой номер.
Она вошла в мягко освещенную душную кабину и плотно закрыла за собой тяжелую дубовую дверь. Сергей вернулся на свое место. Только сейчас он обратил внимание, что кроме него на переговорном пункте ждут и другие: две девчушки в одинаковых синих плащах, пожилая женщина с тяжелой квадратной сумкой на коленях и мужчина в очках.
От нечего делать Сергей стал смотреть на девушку, закрывшуюся в кабине. Он видел лишь ее чистый профиль со вздернутым носиком, высокий белый лоб и гладко зачесанные назад, слегка вьющиеся русые волосы. На затылке они были схвачены резинкой и свисали на спину длинным хвостом. Такая прическа только что входила в моду. В свете лампочки волосы отливали бронзой. И еще обращали на себя внимание густые темные ресницы и непомерно большие на овальном лице янтарные глаза с ярким блеском.
Были бы с собой фотоаппарат и вспышка, можно было бы сделать фотоэтюд «На переговорной». Высокий одноколонник на четвертую полосу. Девушка и не заметила бы. Вон как увлеченно разговаривает с кем-то...
Девушка повесила трубку и, не успев погасить улыбку, вышла из кабины. Она среднего роста, хорошо сложена. Взяла со стула светлое пальто, надела и, бросив рассеянный взгляд на Сергея — он с интересом наблюдал за ней, — вышла из помещения. И снова ее огромные глаза поразили его. Он таких еще ни у кого не видел.
Наконец динамик громко назвал его номер. Забыв про девушку, Сергей бросился в кабину. Шорохи, трески, далекие чужие голоса, щелчок и... «Я слушаю, алло!!»
— Лиля! Куда ты пропала? ..
Опять плохая слышимость! Что-то монотонно гудит на одной высокой ноте. Тихий голос прерывается, исчезает. Сергей распахнул дверь и крикнул:
— Ничего не слышу! Могила!
Но вот что-то защелкало, захрипело, стало тихо, и он услышал Лилин голос... Сергей торопливо стал рассказывать, что сегодня произошло в кабинете у редактора. На том конце провода глубокое молчание. Ему даже показалось, что опять связь пропала.
— Ты меня слышишь? — спросил он.
— Слышу. — Голос у Лили ровный, спокойный. Даже слишком спокойный, будто ей наплевать на все его дела и треволнения. Может быть, она не поняла?.. И Сергей снова стал рассказывать, как он схватился с редактором и дал слово, что сам напишет весь материал для полосы. ..