Уроки страсти

Тот, кто совершил преступление, вынужден заметать следы, даже если он обут в лучшие башмаки, какие только можно купить.

Чтобы замести следы, лорд Эллиот Ротуэлл вернулся в лондонскую резиденцию своей семьи, смешавшись с последними гостями, явившимися на бал к его брату. Он вел себя так, словно вышел ненадолго глотнуть свежего воздуха в этот великолепный майский вечер.

Перешагнув через порог, Эллиот помедлил, приветствуя знакомых. Младший брат четвертого маркиза Истербрука, высокий и красивый, он прослыл весьма приятным молодым человеком; улыбка не сходила с его губ, особенно он был любезен с дамами.

Спустя четверть часа Эллиот завязал беседу с леди Фолрит – так же ловко и непринужденно, как чуть раньше проскользнул в бальный зал. Возобновив разговор, прерванный два часа назад, он так откровенно льстил леди Фолрит, что та забыла обо всем на свете.

Пока Эллиот очаровывал леди Фолрит, его глаза искали в переполненном зале брата. Не Хейдена, который вместе со своей женой Алексией давал этот бал. Он пытался поймать взгляд другого брата, Кристиана, маркиза Истербрука.

Кристиан даже не взглянул в сторону Эллиота, хотя заметил его возвращение, и, отделившись от кружка гостей, собравшихся в дальнем конце зала, направился к двери.

Прежде чем последовать за ним и продолжить миссию, намеченную на этот вечер, Эллиот пригласил леди Фолрит на вальс. Сделал он это в качестве искупления, ибо бессовестно использовал эту даму, чтобы отблагодарить ее за помощь, пусть даже неосознанную. Леди Фолрит не ориентировалась во времени. К утру она будет уверена в том, что Эллиот ухаживал за ней весь вечер, не отходя ни на шаг. Ее уверенность в собственной привлекательности придется весьма кстати, если его нынешние похождения будут иметь нежелательные последствия.

Вальс окончился, и Эллиот откланялся. В отличие от Кристиана, который в гордом одиночестве целенаправленно проследовал к двери, Эллиот побродил по бальному залу, обмениваясь приветствиями и короткими репликами со знакомыми, пока не оказался рядом со своей новоиспеченной невесткой Алексией.

– Как по-твоему, бал удался? – поинтересовалась Алексия, окинув взглядом зал.

– Настоящий триумф. – Во всяком случае, для нее. Триумф силы духа, характера и, пожалуй, любви.

В обществе не считали, что Алексия подходящая партия для Хейдена. У нее не было ни влиятельной семьи, ни состояния. На редкость разумная, она так и не научилась скрытности и притворству, не говоря уже о флирте. И, тем не менее, хозяйка грандиозного бала в лондонской резиденции маркиза, одетая по последней моде, с темными волосами, являвшими собой шедевр парикмахерского искусства, выглядела превосходно. Нищая сиротка вышла замуж за мужчину, который любит ее так, как не любил никого прежде.

Эллиот не сомневался, что их брак будет удачным. Он доверял Алексии. Любовь, судя по семейным хроникам, таила опасность для мужчин из рода Ротуэллов. Разумная, практичная Алексия наверняка знала, как держать опасность в узде. Эллиот подозревал, что она уже не раз обуздывала этого зверя.

Он восторгался вместе с ней, оглядываясь по сторонам. Невысокая бледная женщина с белокурыми волосами, украшенными чересчур пышным плюмажем, болтая и смеясь, зорко следила за стоявшей рядом хорошенькой девушкой, явно привлекавшей внимание мужчин.

– Безусловно, это твой триумф, Алексия, но, боюсь, лучший трофей в нынешнем охотничьем сезоне достанется моей тетушке.

– Тетя Генриетта довольна первым сезоном Каролины. На днях им нанесли визит два титулованных джентльмена. Я не пригласила этих джентльменов на бал, и тетя сердится на меня за это.

Эллиоту безразличны настроения его тетки. Зато его очень интересуют гости, приглашенные на бал.

– Что-то мисс Блэр не видно, Алексия. Ни черного балахона, ни растрепанных волос. Неужели Хейден запретил тебе приглашать ее?

– Вовсе нет. Федра отправилась за границу. Недели две назад.

Он не хотел проявлять любопытство, однако…

– За границу? Куда же?

Фиалковые глаза Алексии весело блеснули.

– Сначала в Неаполь, потом на юг. Я говорила ей, что ты считаешь неразумным путешествовать по Италии в разгар летней жары, но она заявила, что хочет изучить местные праздники и ритуалы. – Алексия доверительно склонила голову. – Видимо, на нее очень повлияла смерть отца. Их последняя встреча была весьма драматичной. Думаю, она предприняла это путешествие для поднятия духа.

Эллиот понимал, что прощание с отцом на смертном одре может быть драматичным. Он знал это по собственному опыту. Сегодня вечером, однако, его больше интересовало местопребывание мисс Блэр и дела, которые она обсуждала со своим отцом, прежде чем он уйдет из жизни.

– Ты, случайно, не знаешь, где она собиралась остановиться в Неаполе? Я мог бы навестить ее, когда поеду в Италию, если, конечно, она еще будет там.

– Вообще-то она оставила адрес гостиницы, где собиралась поселиться. Ей этот отель рекомендовали друзья. Если она не вернется до твоего отъезда, я была бы признательна, если бы ты встретился с ней. Порой ее независимость граничит с безрассудством. Я очень беспокоюсь о ней.

Эллиот сомневался, что Федра Блэр нуждается в чьей-либо опеке. Но в любом случае подобная забота со стороны Алексии тронула его.

– О Боже! – пробормотала Алексия.

Проследив за ее взглядом, Эллиот понял, чем вызван вздох, который последовал за этим. К ним направлялась Генриетта, над ее головой колыхались перья, глаза сверкали решимостью.

– По-моему, она по твою душу, – прошептала Алексия. – Уходи, не то она прожужжит тебе все уши своими жалобами. Как это Истербрук позволил мне быть хозяйкой бала без ее согласия! Она считает себя хозяйкой дома лишь потому, что живет здесь.

Эллиот последовал ее совету и скрылся из виду задолго до того, как тетушка добралась до них.

Быстро миновав коридор, которым пользовались слуги, Эллиот взбежал вверх по задней лестнице и направился к покоям Кристиана. Войдя в гостиную, он обнаружил брата, небрежно раскинувшегося в кресле.

Острый взгляд, которым встретил его Кристиан, свидетельствовал о том, что его мозг совсем не так расслаблен, как тело.

– Я ничего не нашел, – сообщил Эллиот в ответ на безмолвный вопрос, светившийся в темных глазах брата. – Ни в его конторе, ни дома. Видимо, все хорошо запрятано.