Ураган
Шрифт:
Папаша и не помышлял о том, чтобы рисковать своей шеей, пока на кон не была поставлена огромная сумма денег. Такие понятия, как любовь, преданность и честь, отсутствуют у тех, кто занимается контрабандой наркотиков. И тут Августин услышал полный скептицизма вопрос отца: «Почему, черт побери, ты собрался совершить этот безумный поступок!».
Потому что негодяй заслужил это. Он избил женщину и украл обручальное кольцо ее матери. Сволочь.
«Не будь идиотом. Тебя самого могут убить».
Он похитил женщину, которую я люблю.
«Я вырастил идиота!»
Нет, ты никого не вырастил.
Во всех своих письмах отцу Августин специально сообщал, сколько денег потратил на подружек, сколько передал в сомнительные благотворительные фонды и на поддержку ультралиберальных политиков. И при этом представлял себе, как лицо старика становится серым от бессильной ярости.
«Ты разочаровываешь меня, Августин».
И это говорит мне болван, который улепетывал полным ходом, имея на борту своего судна тридцать три килограмма наркотиков, а за ним гнались все силы Национальной безопасности Багамских островов.
– Это ты разочаровываешь меня, – вслух произнес Августин.
Он слушал монотонный стук дождя по крыше джипа, отчего Августина начало клонить в сон.
Когда он после авиакатастрофы находился в коме, то не ожидал, что, очнувшись, увидит у своей постели отца, дожидающегося, когда сын придет в сознание, поэтому и не расстроился. Человеком, оказавшимся возле его постели, была медсестра, средних лет гаитянка по имени Люси. Она рассказала Августину о катастрофе самолета и о том, что он несколько месяцев находился в коме. Августин со слезами на глазах обнял ее. Люси показала ему письмо от отца, присланное из тюрьмы, которое вслух читала ему, когда он был без сознания. И предложила прочитать письмо еще раз.
«Сынок, надеюсь, что ты жив и прочтешь мое письмо. Мне очень жаль, что все так получилось». Тут отец мог бы поставить подпись, но старик не отличался тактом и скромностью.
«Все, что я делал, я делал ради тебя, – писал он. – Каждый свой шаг, правильный или неправильный».
Какая чушь и необязательная ложь. Письмо слегка опечалило Августина, но не ожесточило. Он был далек от всего этого. Авиакатастрофа срезала все его эмоции буквально под корень. Теперь ничто не волновало его так, как раньше, и это нравилось Августину. Он даже решил, что кратковременная кома пошла бы на пользу любому человеку. Жизнь как бы начинается заново.
И пусть даже у него ушли годы на то, чтобы стать новым человеком. Вот он. Вот и она.
Отец не одобрил бы его действий. Но, к счастью, мнение отца не имеет для него значения.
Августин услышал, как хлопнула дверь мотеля, потом раздались шага по ступенькам и голоса, приближающиеся к стоянке. Он сделал три глубоких вдоха и выдоха, проверил предохранитель на ружье.
Погода была на руку Августину, затуманенные стекла джипа делали его невидимым снаружи. Шум усилился... спорили двое мужчин, но Августин не узнал голоса. Возможно, это Кусака и кто-то еще, но кто?
Отдельные громкие слова прорывались сквозь шелест дождя. Августин решил не обнаруживать себя, пока опасность не будет угрожать непосредственно Бонни. Спорящие приблизились. Затем кто-то вскрикнул, послышались звуки борьбы и звон разбитой об асфальт бутылки.
А потом тяжелое дыхание и крик одного из мужчин:
– Возьми револьвер, а я задушу эту сволочь!
Опасения Кусаки относительно того, что в револьвере осталось всего два патрона, имели под собой почву. Снайперскими способностями Кусака явно не отличался.
В полицейском отчете, датированном 7 июля 1989г., говорилось, что некто Лестер Мэдокс Парсонс был арестован за стрельбу из огнестрельного оружия в Теодора «Санни» Шея возле гриль-бара «Сателлайт» в городе Дэйния, штат Флорида. Жертвой был не просто мелкий торговец наркотиками, как заявил Кусака после ареста. На самом деле «Санни» Шей был старым деловым партнером Кусаки. Масштабы их бизнеса не ограничивались рамками торговли наркотиками, они также охватывали торговлю краденым оружием, драгоценностями, одеждой, мебелью, стереосистемами, а как-то по случаю они занимались даже поставками детского питания. Постепенно «Санни» Шей начал подозревать, что Кусака надувает его, и в один из дождливых вечеров возле гриль-бара «Сателлайт» высказал Кусаке в лицо обвинения в присутствии шестнадцати свидетелей.
Возмущенный Кусака вытащил «глок» калибра 9 мм (украденный из «бардачка» полицейского автомобиля без опознавательных знаков) и попытался разрядить его в «Санни». В общей сложности Кусака выпустил одиннадцать пуль с расстояния в восемь футов. Однако только шесть пуль попали в «Санни», причем ни одна из них не задела жизненно важных органов – просто удивительно, если учесть, что «Санни» весил сто тридцать фунтов и не имел на теле ни единой унции жира. Примечательной эта неудачная стрельба стала еще и потому, что в этот момент Кусака был абсолютно трезв.
«Санни» даже не потерял сознание и охотно сотрудничал с полицией в вопросе установления личности человека, покушавшегося на его жизнь. Два детектива, доставлявшие Лестера Мэдокса Парсонса в суд, злобно потешались над его бездарной стрельбой.
На следующее утро, когда они пришли к нему в камеру и сообщили, что с него снято обвинение в попытке убийства первой степени, у Кусаки забрезжила надежда на оправдание. Позже он узнал, что не его выстрелы стали причиной смерти его костлявого, противного партнера... просто какой-то болван в приемном покое больницы сделал «Санни» укол антибиотика, на который у того была жуткая и, как оказалось, смертельная аллергия.
Кусака поблагодарил в мыслях незадачливого эскулапа и отделался довольно легко, но навсегда потерял веру в огнестрельное оружие. И все же две оставшиеся пули были лучше, чем пустой барабан.
Вот почему он не захотел тратить их на Авилу, этого вечно хнычущего латиноса. Уж кого-кого, а Авилу Кусака никак не ожидал встретить в «Парадиз Палмс». Он, словно призрак утопленника, материализовался из дождя и начал орать о деньгах за крышу, которые Кусака обманом выудил у миссис Уитмарк.
– Да ты знаешь, кто она такая? Знаешь, кто у нее муж? – вопил Авила.