Шрифт:
Виталий Валентинович Бианки
Умная голова
Мухолов-Тонконос сидел на ветке и смотрел по сторонам. Как только полетит мимо муха или бабочка, он сейчас же погонится за ней, поймает и проглотит. Потом опять сидит на ветке и опять ждет, высматривает. Увидал поблизости дубоноса и стал жаловаться ему на свое горькое житье.
– Очень уж мне утомительно, - говорит, - пропитание себе добывать. Целый день трудишься-трудишься, ни отдыха, ни покоя не знаешь, а все впроголодь живешь. Сам подумай: сколько мошек надо поймать, чтобы сытым быть. А зернышки клевать я не могу: нос у меня слишком тонок.
– Да, твой нос никуда не годится!
– сказал Дубонос.
– То ли дело мой! Я им вишневую косточку, как скорлупу, раскусываю. Сидишь на месте и клюешь ягоды. Вот бы тебе такой нос.
Услыхал его Клест-Крестонос и говорит:
– У тебя, Дубонос, совсем простой нос, как у Воробья, только потолще. Вот посмотри, какой у меня замысловатый нос! Я им круглый год семечки из шшишек вылущиваю. Вот так.
Клест ловко поддел кривым носом чешуйку еловой шишки и достал семечко.
– Верно, - сказал Мухолов, - твой нос хитрей устроен!
– Ничего вы не понимаете в носах!
– прохрипел из болота Бекас-Долгонос. Хороший нос должен быть прямой и длинный, чтоб им козявок из тины доставать удобно было. Поглядите на мой нос!
Посмотрели птицы вниз, а там из камыша торчит нос длинный, как карандаш, и тонкий, как спичка.
– Ах, - сказал Мухолов, - вот бы мне такой нос!
– Постой!
– запищали в один голос два брата кулика - Шилонос и Кроншнеп-Серпонос.
– Ты еще наших носов не видал!
Поглядел Мухолов и увидал перед собой два замечательных носа: один смотрит вверх, другой - вниз, и оба тонкие, как иголка.
– Мой нос для того вверх смотрит, - сказал Шилонос, - чтоб им в воде всякую мелкую живность поддевать.
– А мой нос для того вниз смотрит, - сказал Кроншнеп-Серпонос, - чтобы им червяков да букашек из травы таскать.
– Ну, - сказал Мухолов, - лучше ваших носов и не придумаешь!
– Да ты, видно, настоящих носов и не видал!
– крякнул из лужи Широконос. Смотри, какие настоящие носы бывают: во-о!
Все птицы так и прыснули со смеху, прямо Широконосу в нос!
– Ну и лопата!
– Зато им воду щелокчить-то как удобно!
– досадливо сказал Широконос и поскорей опять кувырнулся головой в лужу.
– Обратите внимание на мой носик!
– прошептал с дерева скромный серьенький Козодой-Сетнонос.
– У меня он крохотный, однако служит мне и сеткой и глоткой. Мошкара, комары, бабочки целыми толпами в сетку-глотку мою попадают, когда я ночью над землей летаю.
– Это как же так?
– удивился Мухолов.
А вот как!
– сказал Козодой-Сетконос, да как разинет зев, - все птицы так и шарахнулись от него.
– Вот счастливец!
– сказал Мухолов.
– Я по одной мошке хватаю, а он ловит их сразу сотнями!
– Да, - согласились птицы, - с такой пастью не пропадешь!
– Эй вы, мелюзга!
– крикнул им Пеликан-Мешконос с озера.
– Поймали мошку и рады. А того нет, чтобы про запас себе что-нибудь отложить. Я вот рыбку поймаю - и в мешок себе отложу, опять поймаю - и опять отложу.
Поднял толстый Пеликан свой нос, а под носом у него мешок, набитый рыбой.
– Вот так нос!
– воскликнул Мухолов, - целая кладовая! Удобней уж никак не выдумаешь!
– Ты, должно быть, моего носа еще не видал, - сказал Дятел.
– Вот, полюбуйся!
– А что же на него любоваться?
– сказал Мухолов.
– Самый обыкновенный нос: прямой, не очень длинный, без сетки и без мешка. Таким носом пищу себе на обед доставать долго, а о запасах и не думай.
– Нельзя же все только об еде думать, - сказал Дятел-Долбонос.
– Нам, лесным работникам, надо инструмент при себе иметь для плотничьих и столярных работ. Мы им не только корм себе добываем, но и дерево долбим: жилище устраиваем, и для себя и для других птиц. Вот у меня какое долото!
– Чудеса!
– сказал Мухолов.
– Столько носов видел я нынче, а решить не могу, какой из них лучше. Вот что, братцы: становитесь вы все рядом. Я посмотрю на вас и выберу самый лучший нос.
Выстроились перед Мухоловом-Тонконосом Дубонос, Крестонос, Долгонос, Шилонос, Широконос, Сетконос, Мешконос и Долбонос.
Но тут упал сверху серый Ястреб-Крючконос, схватил Мухолова и унес себе на обед.
А остальные птицы с перепугу разлетелись в разные стороны.