Уилла

Ты дальше собственного носа ничего не видишь, сказала она. И была не совсем права. Может, он отчасти и заслуживал ее презрения, но слепым кротом он не был. И когда последние брызги заката над Виндриверской грядой окрасились в тона апельсиновой горечи, Дэвид окинул взглядом железнодорожную станцию и понял, что Уилла пропала. Он тут же сказал себе, что, возможно, ошибся, но так говорил его разум, а вот холодок в животе свидетельствовал обратное.

Он отправился на поиски Ландера, которому она немного нравилась. Когда Уилла брякнула, мол, пусть этот «Амтрак», бросивший их на произвол судьбы, собственным дерьмом подавится, Ландер сказал: боевая девка. Большинству до нее не было никакого дела, шла ли речь об Амтраке или о чем другом.

— Здесь пахнет заплесневелыми крекерами! — крикнула ему Хелен Палмер, когда он проходил мимо. Она нашла скамеечку в углу — у нее был нюх на такие вещи. Компанию ей составила миссис Райнхарт, тем самым дав мужу короткую передышку. Она одарила Дэвида улыбкой.

— Вы не видели Уиллу? — спросил он.

Миссис Райнхарт, не переставая улыбаться, покачала головой:

— У нас на ужин рыба! — заорала Палмер. В ямочке у нее на виске пульсировали голубые вены. Кое-кто обернулся на крик. — Черт-те что!

— Тише, Хелен, — попросила ее миссис Райнхарт. Кажется, она была Салли, а впрочем, такое простое имя он бы запомнил. Оно осталось в прошлом. Мир теперь принадлежал девушкам, которых звали Эмбер, Эшли и Тиффани. Уилла тоже принадлежала к вымирающей породе, и от этой мысли внутри у него снова похолодело.

— Заплесневелые крекеры! — Хелен сплюнула с омерзением. — Мерзкие прогорклые крекеры, которые давно пора выбросить!

Генри Ландер сидел на скамейке под часами, одной рукой обняв жену. Еще только увидев Дэвида, он отрицательно покачал головой:

— Ее здесь нет. Увы. Пошла в город, при удачном для тебя раскладе. При неудачном — отвалила, — он сделал жест, каким голосуют на дороге.

Вряд ли его невеста одна отправилась автостопом на Запад, это была бредовая идея, в которую он не мог поверить, а вот то, что ее здесь не было, выглядело вполне правдоподобно. Он это понял еще до того, как всех пересчитал. Почему-то вспомнилась фраза из какой-то старой книжки или, может быть, строчка из стихотворения: «Крик пустоты, пустоты в сердце».

Вокзал представлял собой узкую деревянную горловину, вдоль которой бесцельно прогуливались одни, пока другие просто сидели на скамейках под флуоресцентными лампами. Плечи у этих последних были опущены, как это обычно бывает, когда люди долго ждут, пока вышедшую из-под контроля ситуацию, наконец, исправят и тогда они смогут продолжить прерванное путешествие. В таком месте, как Кроухарт Спрингс, по своей воле не останавливаются.

— Дэвид, не вздумай ее искать, — сказала Руфь Ландер. — Уже смеркается, а тут полно всякого зверья. И не каких-то там койотов. Этот книготорговец-хромоножка говорит, что видел парочку волков по ту сторону железнодорожного полотна, неподалеку от пакгауза.

— Биггерс, — уточнил Генри. — Его зовут Биггерс.

— Да будь он хоть Джек Риппер, — отмахнулась Руфь. — Запомни, Дэвид, ты не в Канзасе.

— Но она-то…

— Она ушла средь бела дня, — перебил его Генри Ландер.

Как будто средь бела дня волк или, к примеру, медведь не может напасть на беззащитную женщину! Конечно, в таких делах я профан, подумал Дэвид, я всего лишь специалист по банковским вкладам, молодой специалист, но лично я бы такую возможность не исключал.

— Если за нами пришлют аварийный состав, она может его пропустить, — он никак не мог втолковать им эту простую мысль. Говоря языком его коллег в чикагском банке, народ не въезжал.

Генри удивленно поднял брови:

— Ты хочешь сказать, будет лучше, если вы оба его пропустите?

Если они оба его пропустят, то поедут дальше автобусом или подождут следующего поезда. Неужели непонятно? Похоже, что так. При взгляде на этих людей, прежде всего, бросалась в глаза усталость. Но разве им есть дело до Уиллы? Если она сгинет на просторах Высоких равнин, кто, кроме Дэвида Сандерсона, это заметит? Кое-кому она активно не нравилась. Эта стерва Урсула Дэвис однажды ему сказала, что если бы не это «а» на конце, Уилла была бы очень даже ничего.

— Я попробую разыскать ее в городе, — сказал Дэвид.

Генри вздохнул:

— Ты совершаешь большую глупость, сынок.

Он попробовал обратить все в шутку:

— Если она застрянет в Кроухарт Спрингс, мы не сможем с ней пожениться в Сан-Франциско.

С ним поравнялся Дадли. Дэвид не знал, это его имя или фамилия, знал только, что он отвечает за поставку товаров фирмы «Стейплс» и едет в Мизулу на какое-то региональное совещание. Это был тихоня, поэтому ослиное ржание, которое он ни с того ни с сего издал, вызвало у всех даже не удивление, а настоящий шок.

— Если ты пропустишь поезд, мировой судья поженит вас прямо на вокзале, а когда вернетесь в Чикаго, будешь рассказывать друзьям, что сыграл на Западе настоящую «свадьбу с пузом». Ииии-ааа!

— Не глупи, — повторил Генри. — Недолго нам осталось тут куковать.

— По-вашему, я должен бросить ее на произвол судьбы? Ну, знаете!

Он отошел, не дожидаясь ответа Ландера или его жены. На соседней скамейке сидела Джорджия Андерсон и смотрела, как ее дочь в дорожном красном платьице скачет козочкой по грязному кафельному полу. Памми, кажется, не ведала усталости. Дэвид попытался вспомнить, видел ли он ее когда-нибудь спящей с тех пор, как их поезд сошел с рельсов возле железнодорожного узла Уинд Ривер и они застряли здесь, как всеми забытая бандероль на почте. Может, один раз, на коленях у матери. Если это не ложное воспоминание, основанное на убеждении, что пятилетние дети должны много спать.

Памми, затеяв игру в «классики», скакала с плитки на плитку как заведенная. Ее красное платьице задиралось, обнажая пухлые коленки.

— Я подошла на улице к копу, а он поскользнулся и сел на попу, — пропела она на такой пронзительной ноте, что у Дэвида заломило в висках. — А еще я знаю Дэвида, он ужасная ябе-да! — захихикала девочка, показывая на него пальцем.

— Памми, прекрати, — приказала ей мать и виновато улыбнулась Дэвиду, откинув с лица волосы. Он подумал, что в этом механическом жесте сквозит смертельная усталость, и еще подумал о том, что с этой егозой миссис Андерсон — при отсутствии всяких признаков мистера Андерсона — еще намучается.