Уговоры - ветер

========== История Раз. Черт, вампир и сказка ==========

Черт курит.

Затягивается сильно, роняет пепел на асфальт, кусает фильтр, а через десяток минут достает новую сигарету.

– Друг, ты слышал о раке легких? – усмехается Спайк, останавливаясь рядом с копытами черта.

– Не тому говоришь, вампир, – качает рогатой головой посланник Сатаны. – Хватит ломаться.

– Нет, – просто отзывается Спайк.

И уходит. Обычно он говорит – много и со вкусом. Но сегодня он устал. Сегодня ему нужен только сон.

С плеча плюхается комок слизи, и Спайк ругается.

Поправка: душ и сон.

Плащ загублен окончательно. Детективное агентство «Ангел» – это не то место, где одежды хватает надолго.

– Какого черта я не свалил в Рим? – спрашивает Спайк у потолка.

– Потому что дурак, – подсказывает черт, просочившийся за вампиром в квартиру.

– Я тебя не приглашал, – смотрит на него Спайк.

– Мне не нужно приглашение, – напоминает черт, усевшись в единственное кресло и сложив нога на ногу.

Он тут надолго. Это Спайк знает точно. Он успевает принять душ и привести одежду в порядок, когда черт решает, что достаточно молчал.

– Ты должен отдать ее, – говорит рогатый, отбивая копытом ритм похоронного марша.

– Я уже говорил пернатому, – отзывается Спайк, зажав губами сигарету и щелкая колесиком зажигалки, – чтобы вы все шли в…

– Хэй! – вскакивает черт. – Не смей меня сравнивать с пернатым!

– Не отдам, – сообщает Спайк с довольной ухмылкой и с наслаждением курит. – Ни тебе, ни кому-то еще.

– Ты грешен, – вещает черт, тыча пальцем в вампира. – Ты пропитан грехами! Ты должен!.. Должен!..

– Пошел ты, – ласково советует Спайк.

Он бы врезал этому посланнику Сатаны, но тот нематериален.

Желание проспать ближайшую вечность по-прежнему есть, только вот этот рогатый спать не даст. В прошлый раз пернатый даже Ангела достал. А посланников ему присылают равнозначно-занудных. Так что сон – это из «несбыточных мечт». Пока.

Спайк греет кровь, включает телевизор, щелкает каналами, устраивается в кресле, косится на вышагивающего по квартирке черта.

– Когда тебе надоест сопротивляться? – гнусаво втолковывает ему рогатый. – Твоя драгоценная Истребительница не оценила. Ты поигрался – и довольно. Отдай.

– Иди ты! – фыркает Спайк и останавливается на сериале про сестричек-ведьмочек.

Некоторое время они сидят в тишине. Черт сверлит взглядом вампира. Тот увлеченно наблюдает за – явно – повтором. Коул в этой идиотской маске… прошлое… и Фиби…

– Они были обречены, – выдает вдруг черт.

– Но они любили, – усмехается Спайк. – Разве это не главное?

Черт молчит. Смотрит на Спайка, вытаскивает пачку сигарет, закуривает.

Спайк потягивает кровь, смотрит на экран, на то, как отступает Коул – не мешает своей ведьме творить то, что ей хочется.

– Она так же отступила, да? – спрашивает черт чуть визгливо. – Так же, как отступит Фиби?

– Я сгорел, – напоминает Спайк. – Зачем портить красивую сказку? Вампир с душой спас мир ради женщины, которую любил больше жизни… Эпично, согласись?

Черт медленно кивает и с удовольствием тушит сигарету о подлокотник. Он ждет скандала, и Спайк это понимает – усмехается, допивает кровь, выключает телевизор… Может, попробовать поспать?

– Ваша сказка, – тихо говорит черт. – Она была слишком сладкой… Слишком правильной… Слишком доброй…

– Ты только аннотацию глянул, да? – отзывается Спайк, устраиваясь. – Она использовала меня, я использовал ее…

– Ты ее любил! – возмущенно выдает рогатый.

– Серьезно? – смотрит на него Спайк. – Нет, друг, ты точно ничего не понимаешь в любви. Я был одержим. В этом была любовь, да. Но это было кроваво, жестоко и ненормально… Но я бы не переписал ни слова в этой сказке.

– Почему? – смотрит на него черт.

– Потому что так я стал тем, кто я есть, – усмехается Спайк, закрывая глаза.

Черт молчит, смотрит на засыпающего вампира и выдает:

– Пафосно. И слишком шаблонно.

– Есть такое, – соглашается Спайк. – Сера и языки пламени – это тоже шаблон.

– Это было вчера, – хмурится черт. – И мне уже хвост накрутили за это…

Спайк хмыкает что-то насмешливое и отрубается. Почти.

– Вампи-и-ир! – пискляво тянет черт. – Ты проснулся, да?

– Проклятье, – бормочет Спайк, садясь. – Чего тебе?

Черт смотрит на него, хмурится, а после выдает почти с детской непосредственностью:

– Отдай!

– Не отдам, – мотает головой Спайк.

– Тебе она не нужна! – уверенно вещает черт. – Я понимаю, что ты прошел весь этот путь, чтобы получить ее, чтобы стать лучше – и прочее. И тебе ничего не мешает быть точно таким же без нее.

– Ты больной? – удивляется Спайк, садясь в кровати.

– Нет, – мотает головой черт. – Но тебе она больше не нужна. А если… если захочешь… то ты найдешь новую!.. Ты справишься! Я в тебя верю!..

Спайк молчит, смотрит на черта, хмурится, а после спрашивает – тихо, напряженно, выжидающе:

– А ты бы отдал?

– За хорошую цену, – не сомневается и секунды черт.

Спайк мотает головой. Он выдыхает, хотя ему это, кажется, вроде и не нужно.

– У тебя никогда не было, – тихо говорит вампир, – ничего подобного да?

– Но она приносит только боль! – смотрит на него черт. – У тебя все внутри рвется от боли! Особенно сейчас, когда она там – с другим. Ты думаешь, что все это зря – я чувствую. Я просто заберу ее. Заберу твою боль. Я помогу тебе.