Учитель
Шрифт:
– Ну что? – спросил Нечай, – придет?
– Прибежит! – фыркнул парень, – Уже бежит! Небось, быстрей меня!
– Чтоб ты понимал… – проворчал Нечай, – хочешь, пошли с нами. И Груша идет.
Он и сам не понял, зачем это сделал – втягивать детей в сомнительное приключение не стоило. Тем более, Афонька про идола уже пронюхал. Но Стенька тут же ухватился за приглашение – он не сомневался, что Нечай предложит что-нибудь чрезвычайно интересное.
Солнце недавно поднялось из-за леса, его лучи пробегали по снегу вскользь, едва касаясь, и снег сверкал самоцветными огоньками и слепил глаза. Удивительная тишина приглушала шум Рядка, и Нечаю казалось, будто в воздухе что-то тонко и гулко позвякивает, словно тихий колокольчик.
Дарену они увидели сразу, как только вышли в поле – она вовсе не бежала, а наоборот, с трудом прокладывала себе путь по нетронутому снегу: не решилась пройти по улице, где жил Нечай, хотя оттуда через поле к лесу вела тропинка. Груша приветливо замахала Дарене руками, и даже подпрыгнула – узнала. Дарена тоже махнула рукой, подбирая подол сарафана, торчащего из-под шубки.
– Вот егоза, – улыбнулся Стенька и потрепал Грушу по голове, – а я думал, она всегда тихая…
Груша подняла на него смеющиеся глаза – улыбалась она широко, показывая махонький белый зубик на месте еще недавно пустой лунки. А потом рванулась вперед и побежала по тропинке, размахивая руками, развернулась и понеслась обратно. Нечай поймал ее, подбросил вверх и покружил, глядя на ее сияющее лицо, так похожее на мамино. Стенька почему-то рассмеялся, а потом предложил:
– Хочешь, я тебя покатаю?
Груша довольно кивнула, и тот легко поднял ее на закорки, а потом помчался по тропинке, смеясь и крича:
– И-го-го! Я быстрый конь! Вперед!
Нечаю тоже захотелось засмеяться. Просто так: от хорошего настроения, от солнца, оттого что Стенька – взрослый и солидный – превратился вдруг в совершенного ребенка. Когда Нечай был маленьким, то любил зиму… А еще, в детстве ему никогда не бывало холодно.
Он подождал, пока Дарена доберется до тропинки – в руке она сжимала десяток сухих ржаных колосьев.
– А это что? – спросил Нечай, вместо того, чтобы поздороваться.
– Ну… Как-то неловко с пустыми руками идти, – Дарена смутилась, – цветов сейчас нет…
– А… – протянул он.
Стенька развернулся и теперь скакал им навстречу, Груша беззвучно хохотала на его спине – пришлось уступить им дорогу.
– Ты любишь детей? – неожиданно спросила Дарена.
Нечай удивился и пожал плечами:
– Не знаю… Я как-то об этом не думал…
– Говорят, ты их учишь грамоте?
– Учу.
– И как? Как это вообще – учиться? – снова спросила она.
– Не знаю, – Нечай почесал в затылке, а потом его вдруг понесло – он начал рассказывать о том, что он придумал. И о том, чтоб сразу можно было что-то прочитать, а не ждать, пока запомнятся все буквы и слоги, и о том, как выбирал буквы, чтоб составлять как можно больше слов, и как решил записать сказки, чтоб ребята поверили в то, что читают правильно. Дарена, наверное, не очень понимала, о чем он ей толкует, но кивала и делала вид, что полностью с ним согласна. Говорил он долго, и когда в спину ему влетел снежок, метко посланный Стенькой, он даже не прервался – нагнулся, слепил снежок покрепче, отправил его назад, и говорил дальше.
Он рассказал о том, как в школе не понимал того, что читает, и как тяжело было заучивать огромное количество слогов, ничего из них не складывая, и вообще – каким глупостям учили его монахи, и что все писание он до сих пор знает наизусть, и все каноны, и все тропари, и часослов, и какая все это скука и ерунда.
Дети обстреливали снежками их обоих, Нечай не забывал им отвечать, и Дарена, как выяснилось, тоже умела метко и далеко кидать снежки – Нечай не ожидал, что она такая ловкая. Когда они добрались до идола, между ними кипел нешуточный бой.
– Здравствуй, древний бог, – Нечай, улыбаясь, сдернул с головы шапку, и Стенька последовал его примеру.
Маленькие босые ножки вытоптали поляну вокруг, и Нечай поспешил обойти изваяние, сметая следы, пока их никто не заметил. Но Стенька был поглощен разглядыванием истукана, а Дарена пыталась пристроить колосья на покатом пьедестале из земли и камней.
– Ну? – спросил ее Нечай, – И что нужно делать? Нас сегодня в два раза больше.
– Не знаю… Мне кажется, надо просто здесь быть… – она закусила губу и опустила глаза, так и не сумев уложить колосья к подножью идола – они сползали вниз.
– Погоди-ка, – Нечай сделал ей знак поднять колосья, – Стенька, давай, что ли, из снега столик сделаем…
Тот молча кивнул, не отрывая глаз от лица древнего бога.
– Что? Нравится? – усмехнулся Нечай.
– Ага, – шепнул тот, – здорово…
– Его зовут Волос. Он защищает Рядок от нечисти. И вообще… защищает…
– Здорово, – одними губами повторил Стенька, и Нечай начал делать столик без него – на морозе снег лепился плохо, но, как ни странно, руки мерзли не сильно.
Груша кинулась ему помогать первой, толкая снежный ком слабыми ручками, но он велел им с Дареной делать второй, из маленького снежка, а потом и Стенька присоединился к ним, когда пришла пора катить его к идолу. Нечай пожалел, что не надел рукавиц – ровнять плотный снег голыми руками было просто неудобно.
На столике колосья выглядели гораздо лучше и действительно напоминали цветы. Все четверо остановились и замолчали, не зная, что делать дальше. Уходить Нечаю вовсе не хотелось, он не чувствовал, будто что-то сильно изменилось.
– И что, надо теперь так просто стоять? – тихо спросил Стенька.
– Да нет… наверно… – Нечай пожал плечами.
– А давайте тогда во взятие городка поиграем… В этом году не играли еще ни разу…
– Да мало нас. Неинтересно.
– Да ну! Нормально! – обрадовался Стенька, – Мы небольшой городок сделаем.
– Да мы с тобой девок на раз разобьем, – хмыкнул Нечай.
– Ага! Попробуйте сначала, – Дарена задрала подбородок и притянула к себе Грушу.
– А я, конечно, буду быстрым конем… – Нечай почесал в затылке – во взятие городка он в последний раз играл еще до школы. Тогда он был слишком хлипким, чтоб таскать товарищей на закорках, но ему, как назло, хотелось быть именно конем, а не всадником.
– Ну, хочешь, я буду конем, – вздохнул Стенька.
– Нет уж! – Нечай захохотал, – конем буду я!