Чтение онлайн

Я окончательно запуталась. Итак, моя мама согласилась сдать меня в психушку. Это понятно. Но не ново. Она собиралась это сделать. Правда, я ее угрозы ни разу не принимала всерьез.

– А тете твоей на хрена все это сдалось?

– Девушка, как не стыдно ругаться? Пришлось вежливо извиниться перед бдительным осанистым садоводом.

– Тете? Да кто ж ее знает. У нее какие-то странные отношения с моей матерью. И вообще она по натуре подлая.

Мимо пролетала застроенная чем ни попадя природа. Я сидела у окна и бессмысленными глазами смотрела на открывающиеся леса, луга и еще что-то зеленое. Иногда случались реки.

– Надо было попить купить.

– Ничего, потерпим.

Разносчица мороженого немного порадовала нас подтаявшими сахарными трубочками. После которых пить захотелось в два раза сильнее. Предлагали газеты с кроссвордами и ручки, чтоб разгадывать эти кроссворды. Продавцы привычно перекрикивали стук колес, доводя меня до атомной головной боли. Жаль, что я забыла таблетки цитрамона. Хотя его запить нечем.

– Кирилл. Но не может такого быть. Наверное, надо было с ними поговорить. Мама не плохая. Она все поймет. Жаль, что отец уехал. Он бы меня ни в жисть не отдал.

– Бедная ты моя. Я собственными ушами слышал, как она пресмыкалась перед директрисой. А та-то как себя вела! Ужас. Ей, наверное, казалось, что она попала в высшее общество. Типа, как ровня. Перед моими родичами просто стелилась. Мол, я и сама хотела это сделать. Но раз меня просят такие люди… Тьфу.

Садовод приподнял глаза над краем газеты и строго на нас посмотрел.

Ехать было мучительно долго. Ноги и спина быстро затекли. Несмотря на стресс, а может благодаря ему, клонило в сон. Я положила голову на плечо Кирилла и задремала.

Тем временем моя мама бесцельно металась по пустой мертвой квартире. Теперь затея с привлечением докторов, директрисы и семьи Кирилла казалась ей вершиной идиотизма. Теперь она стыдилась, что так унижалась перед всеми этими недоброжелательными высокомерными людьми. Кто они? За что они так презирают ее? За что они так ненавидят Стасю? Чем она провинилась? Не пьет, не курит, наркотики не употребляет, приличная девочка из приличной семьи. Как они посмели! Как я посмела? Что скажет отец? Боже мой, а что теперь делать? Мама набрала номер Стаси, но он был вне зоны. Сейчас маме казалось, что вне зоны оказалась она сама.

А мать Кирилла тем временем кусала локти от бессилия. Так все было четко продумано. И все сорвалось. Теперь бывший муж не сумеет поверить, что с Кириллом стряслась беда по его же вине.

А тетка Кирилла отчитывалась перед мужем, как она додумалась установить в комнате племянника камеру слежения. Муж неоднократно обозвал ее дурой и велел молчать в тряпочку. А потом потребовал показать последнюю запись. Из которой узнал, куда едут беглецы. Было отлично слышно, как Кирилл переспрашивает название деревни. Тогда было решено перехватить Кирилла с девчонкой прямо на месте. Для чего, он жене объяснять не стал. Потому что с дурой разговаривать себе дороже.

А папа с Митькой купались в теплом вечернем море.

Что делала Дочечка, не ведомо никому. Ну и хрен с ней.

Мы перебежали с одной платформы на другую. Едва успели. Хорошо, что билет можно взять прямо в вагоне. Но купить питье не получилось. В горле пересохло. И уже очень хотелось есть. И в туалет тоже хотелось.

– А куда мы потом? Ну, когда твой художник нас заберет.

– Решим. У него столько знакомых. Посерьезнее моих. Надо будет потом предкам твоим все-таки сообщить, что ты жива. Да и моим.

– Не раньше чем папа вернется. С мамой мне разговаривать неохота. Я, наверное, ее никогда не прощу.

– Я так понял, что мой отец пока не в курсе. Это для нас – плюс. Так что выкрутимся. Он, в принципе, ничего, поймет. Главное, чтоб в стране оказался. Все-таки такие дела лучше обсуждать не по телефону.

Внезапно я поняла, что успокоилась. Впереди нас ожидал дом. Где можно нормально поспать, поесть и еще много чего важного. Жутко хотелось писать. Когда подошел контролер, я тихо спросила, есть ли в электричке туалет.

– Как не быть. Есть. В первом вагоне. Только он не работает.

– А как народ решает свои проблемы? – заинтересовался Кирилл.

– Просто. Заходишь между вагонами, и все дела. Что испугалась? Приспичит – решишься.

К такому экстриму я была не готова. Вагоны шевелились один относительно другого туда-сюда, и стоять на прыгающих грязных железяках было страшно. Кроме того, Кирилл мог удерживать дверь только с одной стороны.

– А если кто-то решит оттуда пройти из одного вагона в другой? Нет. Я – пас.

Посоветовавшись с мочевым пузырем, мы передумали. Поверить не могу, что у меня получилось. Жить стало легче. Теперь все случившееся представлялось в ином, более приветливом свете. Налюбовавшись на пролетающую мимо родину, я снова заснула.

Снова платформа. Теперь осталось совсем немного. В ожидании новой электрички мы по очереди впрок сбегали в туалет. От которого набрались впечатлений на всю оставшуюся жизнь. Кирилл оставил меня на пять минут. Вернулся с бутылкой подозрительного вида лимонада.

– Больше ничего не было, – извинился он, а я уже глотала эту теплую химическую гадость, шалея от счастья.

Народу в вагоне стало еще меньше. Словно мы ехали в непривлекательную местность.

Когда мы выбрались из вагона, была совсем ночь. Причем не такая, как в городе. А ночь из породы «не видно ни зги». Или – хоть глаз выколи, что сути не меняет. Кроме нас, на платформе не было никого. Кроме двух собак, которые спали у скамейки, свернувшись в бублик. Про их существование мы бы так и не узнали, если бы одна не подала голос.