Чтение онлайн

У входа в просторный холл их ждал ещё один сюрприз.

Меж стеклянных дверей, заблокировав их вращение, лежал огромный белый охранник с признаками повреждения челюсти. Он был без сознания, но пульс у него прощупывался, дыхание было везикулярным, так что можно было догадываться о том, что он на этом свете ещё поживет.

Чего, однако, нельзя было сказать о двух молодых парнях в той же форме охранников офиса, застывших в креслах напротив работающих пультов наблюдения. Одному из них пуля вошла в переносицу, второй, вероятно, пожил чуть дольше – на груди у него темнелось пятно, на животе еще одно. Парня добивали.

Детективы вытащили из карманов оружие.

– Славная ночка, – шепотом заметил Чески и направился к лифтам.

Светящиеся цифры на табло подсказали напарникам, где находятся кабины: 31 этаж.

– У меня клаустрофобия, – признался Мак-Куин. В перевернутой цифре 13 он увидел усугубляющий эту болезнь признак. Быть может, нам стоит подняться по лестнице, шеф? Лифт сработает, нас будут ждать, а это… нехорошо, – добавил он, оглянувшись на тела неподвижных охранников.

– Сомерсет, ещё раз посмотри на меня. Кого ты видишь?

– Сэр, это только так кажется, что подниматься на 31 этаж пешком – тяжело. На самом деле, подгоняемые адреналином, мы взлетим, как птицы…

– МакКуин, если бы Башни-близнецы рушились не 11 сентября, а 10-го, когда я прибыл туда для расследования хищения денег из страховой компании «МетЛайф» на 89-ом этаже, и если бы я в тот момент находился в баре на 20-ом, то я ни за что не успел бы спуститься за те полчаса, пока падала Северная башня. А ты говоришь мне: Давайте, сэр, взлетим птицами на 31-й этаж…

– А вы были в Северной башне за день до трагедии? – спросил МакКуин через десять минут, когда перед ними на лестнице появилась табличка с обозначением «10 Level» [4] .

– У меня до сих пор начинают дрожать мышцы спины, едва я подумаю о том, что было бы, если бы воришка спер две тысячи долларов в «Мет Лайф» не 10-го, а 11-го… Удар первого «Боинга-767» рейсом 11 из Бостона пришелся в окна 84-го этажа в 8 часов 45 минут, спустя 9 часов и 45 минут после моего ухода из World Trade Center… Чёрт побери эти небоскребы… если мы будем двигаться с такой скоростью, то на тридцать первом этаже появимся не раньше, чем через двадцать минут! Но я обязательно устану, а это значит, что – полчаса, не меньше… В общем, ты как хочешь, дружок, а я, пожалуй, вызову лифт! – и Чески, отбросив в сторону совершенно мокрый платок, вынул из кармана свежий.

– Идите, идите, шеф, – поощрил его МакКуин. – Едва лифт с вами остановится на уровне 31 этажа, в кабину, не дожидаясь пока откроются двери и кто-нибудь разрядит пару магазинов. Идите! Вы потеете, когда едите, у вас одышка, на вас не обращают внимания женщины, плюс ко всему этому через минуту в вашем теле добавится ещё пара дюжин отверстий! Вот тогда вы точно будете нарасхват у итальянских домохозяек Нью-Йорка в качестве дуршлага при изготовлении макарон! Идите, идите.

– Чёрт бы тебя побрал, щенок, – рассердился Чески, направляясь к лестнице.

– Сбросите десяток фунтов – вам же на пользу…

На площадке лифтов второго яруса, расположенной на 25-ом этаже, Чески понял, что ему не дойти. Сердце вырывалось из груди, он был похож на только что поднятого из океана пассажира потерпевшего крушение лайнера, и пистолет в его руке придавал ему зловещий вид. Говорить он не мог, лишь выдыхал странные междометия:

– Эс. сво… ты сво… лочь такая…

– Шеф, осталось всего шесть этажей! – успокаивал его МакКуин. – Двадцать процентов от общего количества высоты! Это меньше, чем налог, шеф!

– У нас чудовищные налоги, Мак, – усевшись на пол, детектив обреченно уткнулся лбом в стену. – У русских – тринадцать процентов, Мак. Это не налог, это взятка… Помоги встать, щенок.

Площадка тридцатого этажа встретила их звонкой, почти эфирной тишиной.

– Мне вот что сейчас пришло в голову, сэр, – Сомерсет почесал мочку уха. – А если они перестреляли охрану в холле и, ужаснувшись содеянному, выбежали на улицу? Что если их разборка происходит в данный момент где-нибудь на Фламинго Драйв или в районе McCarran Airoport? Он замолчал, увидев перед своим носом дульный срез кольта напарника.

– Не говори так, сынок, – попросил Чески. – Если ты ещё хотя бы раз намекнешь, что я попусту взбирался на этот Эверест, ты – покойник.

– Я просто предположил, сэр…

И в этот момент началось такое, что обоим детективам не осталось ничего другого, как упасть ничком на прохладный бетон лестничной площадки.

Над их головами раздалась автоматная очередь, второй автомат заработал, когда ещё не умолк первый, ко всему этому добавились три или четыре пистолетных выстрела, и через секунду – грохот ещё нескольких автоматов.

А потом рвануло так, что дрогнули стены.

– Очень похоже на фугас большой мощности, – прошептал МакКуин. – Вам не кажется, что пора вызывать подмогу?

Вместо ответа Чески направился к площадке перед лифтами.

– Здесь два лифта, верно? – пробормотал он, разглядывая справа от кабин схему оставления здания посетителями в результате ЧП. Такие таблички с подробным указанием маршрутов были развешены во всех административных зданиях США после 11 сентября 2001 года. Чески даже заметил стрелки-указатели чуть выше плинтуса, светящиеся в темноте и указывающие направление, в сторону выхода. – И две лестницы, по одной из которых поднимались мы…

Затем он рукояткой пистолета расколол пластмассовую коробку, в которую были вмонтированы кнопки вызова лифтовых кабин, и принялся выуживать из образовавшегося отверстия провода.

– Сэр, мы не имеем права повреждать лифт… Это преступление, сэр! – воскликнул МакКуин.

Не отвечая, Чески рванул на себя пук проводов, после чего последовал взрыв мощного электрического разряда.

– Ты будешь делать то, что велит твой напарник, – угрюмо прорычал он. – А напарник хочет взять живым Эндрю Мартенсона! Если у тебя на этот счет иные соображения, ступай вниз и пиши отчет с точным указанием моей вины! Отдел внутренних расследований примет тебя с распростертыми объятьями!..