Чтение онлайн

Присутствие свое в упомянутую ночь в упомянутом месте Гарсиа отрицал, заявив при этом, что с Колином Франком он не виделся с прошлого дня Благодарения.

– Странно, это очень странно, – молвил Чески, пережевывая пахнущую Кубой сигару. – Ко-лин Франк только что сообщил мне, что вечером 21 августа вы направились на 10-ю авеню, где купили двух проституток – Полли Брандт и Стефанию, фамилию которой Франк запамятовал. Так вы настаиваете на том, что не виделись с Франком вот уже полгода? Если Полли и Стефания предстанут пред судом и под присягой заявят, что весь вечер, всю ночь и весь день 22 августа вы были вместе с ними в Бруклине и ни на минуту не отлучались ни к месту убийства, ни куда-либо ещё, то при всей вашей невиновности в убийстве вы будете осуждены на два года, как лжесвидетельствовавший под присягой. А?

Жюри хранило молчание, Кросби был восхищен. Он уже догадывался, чем должен закончиться допрос.

Офицер Гарсиа, игравший роль подозреваемого и хорошо знавший офицера Франка, вовремя сообразил, что перед ним не пустышка, которому поставят семь баллов просто за правильные вопросы, а толковый игрок. Осознав, что ему бросили вызов, Гарсиа настроился на серьезный лад.

– Ладно, ваша взяла. Вы правы, я и Франк были с Полли и Стефанией. Я тоже не помню фамилию последней. Кажется, мы заплатили им по двадцать долларов.

– Франк уверяет, что вы отсчитали Полли пятьдесят. За что? Уж не за молчание ли относительно того, что отлучались на пару-тройку часов в Манхэттен? Или за безмолвие её брата, страдающего болезнью Дауна и видевшего, как вы удаляетесь с девочками? Франк утверждает, что мальчик любит рядиться в форму полицейского и хочет им стать. Я не знаю, почему Франк решил, что её брат болен этим заболеванием, однако у него, видимо, есть на то основания… Как, кстати – я позабыл – фамилия этой Полли?..

Члены жюри заметили, что Чески включает под столом переключатель звука, дающий возможность слышать текущий разговор «подозреваемому» в соседней комнате.

– …Брандт, – повторил Гарсиа забитую в свою оперативную память фамилию упомянутой девушки. Если бы он знал, что эту фамилию носит замужняя сестра коллеги по участку, у которой Гарсиа вместе с Франком не раз бывали дома, вряд ли он был бы так откровенен с Чески. – Полли Брандт. Что касается пятидесяти долларов… Она стоила пятидесяти баксов, о, да… минет в её исполнении бесподобен. Я бывал у неё… да, правильно, около десяти раз, и другой проститутки мне, знаете ли, не нужно… Что же касается её брата, дебила… Он подсматривает в замочную скважину, как трудится его сестра и, признаться, это немного отвлекает от процесса. Если бы я не знал этого придурковатого малого, то, пожалуй, навсегда бы лишился эрекции. Когда я первый раз был у Полли, этот урод заскочил в спальную со слюнявым ртом, полицейским значком на груди и криком «Арест, арест». Знаете, это несколько напрягает…

Члены жюри следили уже не за разговором Чески с Гарсиа, а за мебелью в «комнате для допросов» Франка.

«Ты думаешь, я тебя не слышу, fucking dog!.. – и стул, запущенный в стену, легко разделился на ножки и спинку. – Грязная лживая тварь!., твоя мама понесла от пьяного мексиканца, паскуда!.. Тори пекла тебе кексы. Мразь!.. Она наливала тебе чай… Мать вашу, когда вы успели перехлестнуться, и зачем ты это рассказываешь здесь, сволочь?!! Это у тебя слюнявый рот, поддельный коп!.. Это ты всегда бежишь ссать, когда нужно идти на задержание!..» – и стол, разломанный сильной рукой, развалился на четыре части.

Франк ломился в запертую дверь. Гарсиа продолжал рассказывать об искусстве Полли, решительным образом осознавая, что уводит детектива сладким подробным повествованием от главной темы и тем играет на руку общей с Франком идее.

«Заткни свой вонючий рот, мерзавец!.. Из него всегда несет кариесом и чесноком!.. ты дрочишь в туалете участка по ночам, а в это время Дик Хартон пашет твою безгрудую Жаклин!.. Сучий сын, по субботам, вместо того, чтобы идти в церковь, ты посещаешь психоаналитика! У тебя проблемы с мочеиспусканием, и это мешает тебе общаться с Богом!..»

Когда Генри Чески с равнодушным лицом вошел в кабинет с разрушенной мебелью и буркнул: «Так вы по-прежнему настаиваете, что незнакомы с Антонио Гарсиа?», лейтенант Кросби понял, что без согласия Чески перевестись, не уедет.

Чески не любили, Чески платил окружающим тем же. Единственное, что оставалось у него в жизни, лишенной женщин и детей, это его старики и работа.

И сейчас этот человек входил в сопровождении двух офицеров полиции в кабинет советника «Хэммет Старс», расположенный на тридцать третьем этаже дома на 10-й авеню.

Скинув в лифте под тревожные взгляды разномастных леди и джентльменов разодранный пиджак, Мартенсон приобнял девушку и вышел с ней на первом этаже так, как выходят собравшиеся на ланч менеджер среднего звена с любовницей из делопроизводителей.

– Мне ничему не удивляться?

– Вот именно, – подтвердил Мартынов. Пройдя через холл и подмигнув приятелю

Джорджу, он вывел Сандру на улицу и первое, что она сделала, пока он стремительно приближался к стоящему у обочины «Бьюику», посмотрела вверх. Распахнутое окно на тридцать третьем этаже находилось так высоко, что Сандра невольно покачнулась.

Взявшись за виски пальцами, она послушно добралась до автомобиля и увидела картину, которая её, впрочем, не удивила.

Мистер Мартенсон сидел рядом с водителем, чьи волосы были заплетены в тугие толстые косички. И было непонятно, отчего они так торчали: оттого ли, что их хозяин не мыл их около полугода, или от прислоненного к виску хозяина пистолета. Пистолет, как уже поняла Сандра, был водительский. Своих мистер Мартенсон не имел.

– Малыш, садись на место этого Чебурашки, – произнес смешную, но непонятную фразу мистер Мартенсон и по его движению Сандра поняла, что через пару секунд латиноамериканец вылетит из машины, как пробка из бутылки.

Так, собственно, и получилось. Едва она приоткрыла водительскую дверь, грузный шофер с перстнями, коим позавидовал бы сам Оззи Ос-борн, вывалился наружу. При этом он издал какой-то кряк и, уткнувшись в расплавленный асфальт 10-й авеню, сделал вид, что устал.

– Он жив? – поинтересовалась она, включая передачу и разглядывая, как её спутник вытирает салфеткой рукоять пистолета, похожего на бластер.

– Ты не скажешь мне, мисс, почему чем чернее житель Нью-Йорка, тем больше у него пистолет?