Шрифт:
========== Это невероятно, Рональд! ==========
В гостиной Гриффиндора было тихо, младшекурсников уже давно разогнали по спальням, а вот старшие курсы сейчас молча сидели в комнате отдыха, изредка бросая обеспокоенные взгляды на лестницу, ведущую в мужские спальни. Оттуда доносились яростные крики гриффиндорской старосты, и Гарри Поттер всерьез опасался за сохранность, если не жизни, то отдельных органов своего лучшего друга так точно. Герой магического мира не сомневался, что на этот раз Рону с рук его измена не сойдет.
Он переживал за отношения друзей, они были для него самыми родными людьми – семьей, которой у него никогда не было. Конечно, он желал им счастья, надеялся, что после войны им, наконец, удастся его обрести. Но Рон как обычно все испортил, еще и его в это втянул. Гермиона определенно не захочет с ним разговаривать в ближайшее время. Конечно, он же все знал и не сказал… С другой стороны, он был рад, что все раскрылось и ему больше не придется терзаться чувством вины, глядя в глаза подруге. Он устал, так чертовски устал. А ведь единственное, чего он желал – это спокойно провести последний год в Хогвартсе, без волнений, переживаний, сражений и опасностей.
– Гарри, как думаешь, они помирятся? – тихо поинтересовалась его любимая девушка.
– Нет, Джинни… – парень отрешенно смотрел на огонь в камине, - второй раз Гермиона его не простит. Ей и так было сложно смириться с тем, что он бросил нас тогда в лесу, когда мы искали крестражи. Она так долго пыталась снова поверить ему, а он опять ее предал. Их отношения обречены.
– Ты так спокойно об этом говоришь! Тебе совсем безразлично все, что происходит между ними?
– Конечно нет! Просто я устал… Даже не представляю, что будет дальше. Тем более я как обычно окажусь между двух огней… а еще вымаливать у Гермионы прощение. Я только надеюсь, что она скоро остынет и позволит мне хотя бы поговорить с ней.
– Ты думаешь, она не простит тебя? Но почему? Ты-то ни в чем не виноват.
– Я же все знал! Черт, – Гарри спрятал голову в своих ладонях - Я так не хочу ее терять, она же всегда была со мной, никогда не оставляла, когда я в ней нуждался. Она мне как сестра, Джинни, и я просто не знаю, как все исправить.
– Все будет нормально, милый! По крайней мере, я надеюсь на это…
***
К этому времени крики в спальне мальчиков стихли, а Гермиона перешла с ультразвука и угроз к спокойному тону:
– Это невероятно, Рональд! Лучше скажи сразу, чего еще я не знаю? – девушка села на кровать Гарри и взглянула на неудавшегося жениха, - Давай, хватит молчать. Я хочу услышать от тебя хоть что-нибудь, можешь даже попробовать оправдаться, ты же так это любишь. Да и опыт имеется.
– Гермиона, прости меня, - Рон стоял красный, как рак, и пытался спрятать глаза, - Я серьезно не понимаю, что на меня нашло. Я был пьян, а она, считай, сама себя предложила. Я не соображал, что делаю, честно. В конце концов, я же взрослый мужчина, мое тело реагирует на женщин и… в общем, оно сдалось.
– Да, сдалось. Подозреваю, что совсем без боя. Это меня и оскорбляет. Тебе стоило сказать мне все, что тебя не устраивает в наших отношениях, прежде чем строить запасную личную жизнь у меня за спиной. Это ведь случилось не в первый раз, верно? – устало проговорила она. А Рон молчал, что являлось самым красноречивым ответом на ее риторический вопрос. – Ладно, я устала, пойду спать.
– Гермиона, постой, - парень был в панике. Он понимал, что натворил и совсем не знал, как убедить ее не уходить, поэтому схватил ее за руку, чтобы она не успела выскользнуть за дверь. – Дай мне еще один шанс. Я так люблю тебя, я все исправлю, поверь мне.
– Нет, Рон, - она освободила запястье из его хватки, посмотрела пустым безэмоциональным взглядом. – Это уже не первый шанс, который ты успешно запорол. Я честно пыталась поверить тебе. Даже несмотря на то, что ты единственный близкий мне человек, который обижал меня и регулярно заставлял страдать, я все равно наступала на одни и те же грабли. Все давала, и давала тебе эти чертовы шансы. Поэтому пора остановиться. Между нами все кончено, без права на апелляцию. – Гермиона вздохнула и закрыла глаза, - возможно, когда-то мы снова сможем дружить, но пока я хочу отдохнуть от тебя. Я устала. Могу я, наконец, покинуть эту комнату и тебя в частности?
– Прости меня, Гермиона. Может позже у тебя получится это сделать, - шепотом пробормотал парень.
– Прости…
– Возможно позже…
Дверь Гермиона закрыла тихо и спокойно. Она была вымотана. Сейчас после разговора с бывшим другом и парнем ей стало легче. Она отпустила его. Даже самой себе она до этого не признавалась, что готова была сделать это уже давно. Все оказалось ошибкой, но страх одиночества и эгоизм брали верх, и она все так же продолжала хвататься за спасительную соломинку в виде Рона Уизли. Зря, надо было покончить с этим раньше, может не чувствовала бы себя такой разбитой и униженной. «Поверить не могу, снова Лаванда!» - пронеслась мысль, - «Сколько еще раз она будет переходить мне дорогу. Хотя… уже не будет. Рон ее целиком и полностью. И меня это не заботит… Не заботит же?».
Чувство собственности и ревность были ей не чужды, она это понимала. Но как она ни старалась отогнать их, ничего не выходило. Гермиона злилась. Поведение Рона обидело ее. Теперь ее и без того невысокая самооценка опустилась еще ниже. Она чувствовала себя непривлекательной и недостойной мужского внимания. Раз уж ее парень предпочел ей другую девушку, значит с ней определенно было что-то не так… Еще и идиотский Рождественский бал послезавтра, а она теперь без партнера, и это тоже выводило ее из себя. Унизительно! …
С такими мыслями она отправилась в ванную старост, чтобы смыть усталость этого тяжелого дня и немного расслабиться.
***
Драко было одиноко. Он не привык к такой изоляции. Большая часть слизеринцев отвернулась от него, потому что Малфои стали на сторону Поттера, а сторона победителей его не принимала. Да он к этому и не стремился, разве что…да нет, глупости. Главное, что мать оправдана, его самого признали невиновным, а отец… Отца было не спасти. Восемь лет в Азкабане – это лучшее, что могло его ждать. Спасибо герою-выживателю, что не пожизненное заключение или Поцелуй дементора. Так хотя бы есть надежда увидеть отца снова.