Триумф карьериста

Он протянул руку и почувствовал, как на раскрытую ладонь упала первая капля дождя. Теперь нужно будет подумать о зонтике, решил Дронго, оглядываясь по сторонам. Или скорее пройти к станции метро, чтобы укрыться от начинающегося дождя. На нем был легкий серый костюм, но лондонская погода даже в июле бывает не всегда предсказуемой. Он повернулся, чтобы вернуться к станции метро, когда услышал телефонный звонок. Кажется, не самое лучшее время, привычно подумал Дронго. Хотя это непременное условие всех мобильных аппаратов – звонить в самое неподходящее время. В конце концов, человечество сделало все, чтобы обеспечить себе подобную ежеминутную связь почти в любой точке Земли. И теперь с этим приходилось мириться.

– Слушаю, – не очень довольным голосом произнес он.

– Добрый вечер, – услышал Дронго голос своего напарника Эдгара Вейдеманиса, – у тебя такой голос, как будто я тебя разбудил.

– Почти. Если ты быстро не скажешь, зачем позвонил, то я рискую попасть под сильный дождь и испортить свой летний костюм.

– Где ты находишься? В Риме?

– Нет. В Лондоне. – Дождь усиливался, и он ускорил шаг.

– Тогда понятно. У вас еще день. Разница с Москвой три часа, – сказал Вейдеманис.

– Теряешь квалификацию, – шутливо пробормотал Дронго, – ты обязан помнить, что после того, как Москва и Баку почти солидарно отменили переход на летнее время, в июле часовая разница между ними и Лондоном сокращается до двух и трех часов соответственно. И сейчас здесь уже пять часов вечера.

– Понятно. Ты идешь и разговариваешь?

– Нет. Я уже бегу, и у меня нет зонтика.

– Тогда зайди в какое-нибудь кафе, чтобы ты мог со мной спокойно переговорить. Не на ходу.

– Это так срочно?

– Желательно переговорить, – пояснил Эдгар. – Во всяком случае, чем быстрее, тем лучше.

– Ладно. Сейчас зайду куда-нибудь. Кажется, рядом есть что-то приличное. Позвоню через минуту.

Он увидел впереди двери знакомого сетевого кафе и вошел в помещение, куда спешили и остальные гости, застигнутые усилившимся дождем. Простояв в очереди, он взял себе «белый чай», как его называли англичане, то есть черный чай с молоком, и прошел дальше, устраиваясь за столиком. И только затем достал свой телефон, набирая номер.

– Восемь с половиной минут, – сразу сказал Вейдеманис, – теряешь квалификацию, – так же шутливо повторил он.

– Я стоял в очереди за чаем, – возразил Дронго, – и кроме меня сюда набралось достаточно много людей, которые собираются переждать начавшийся дождь. Уже не дождь, а ливень.

– Понятно. Теперь можешь говорить?

– Раз позвонил, могу. Что случилось? Судя по твоему решительному настрою, нечто очень срочное?

– Возможно. Ты слышал про смерть российского вице-премьера Мальцева? Это имя тебе что-то говорит?

– Какой Мальцев? Разве он умер? Не слышал, его звали…

– Николай Антонович Мальцев. Ему было шестьдесят два года.

– Хороший возраст для мужчины, – пробормотал Дронго, – такой солидный дяденька в очках. Я еще обращал внимание, когда показывали заседания российского правительства. Там он выделялся среди вице-премьеров. Был похож на такого серьезного профессора ботаники.

– Почему ботаники?

– Некий ассоциативный ряд. Или биологии. Может, из-за его очков. Что случилось? Когда он умер?

– Две недели назад. Ты как раз в это время летел из Штатов. Поэтому не обратил внимания.

– Может быть. Значит, действительно теряю квалификацию. Должен был обратить. И как он умер?

– Сердечный приступ. Когда приехали врачи, было уже поздно. Умер прямо в своем кабинете, на рабочем месте. Можно сказать, «сгорел на работе».

– Понятно. У мужчин в этом возрасте случаются инфаркты. И в чем там проблема?

– Мне позвонил мой хороший знакомый, Марат. Ты должен его помнить, он театральный критик.

– Помню.

– Вот он и попросил меня принять дочь Николая Антоновича.

– Очень мило с его стороны. И ты, конечно, не стал ему отказывать, учитывая, что он даже не твой близкий знакомый, а хороший знакомый твоей дочери.

– И поэтому я с ней встретился.

– Начало многообещающее. И ты встретился с ней…

– Да. Но до этого я разговаривал с Наирой и сказал, что ты скоро прилетишь в Москву.

– Здесь уже приятней. Как у нее дела на работе?

– Это ты можешь узнать у нее сам, – усмехнулся Вейдеманис, – ты ведь обязательно ей позвонишь, когда прилетишь в Москву?