Трансформация
Шрифт:
– Это прекрасно. Заня, почему он тебя пинает?
Заня, всхлипывая, несколько секунд стоит с опущенной головой.
– …Я не знаю… он взбесился…
– ЗАНЯ, ПОЧЕМУ ОН ТЕБЯ ПИНАЕТ?
– ОН ПЬЕТ! Я ГОВОРЮ ЕМУ, ЧТО ОН ПЬЯНИЦА!
– Хорошо. Он бьет тебя, ты лежишь. Какие образы из прошлого приходят к тебе?
– Ничего…
– Он бьет тебя. Ты лежишь, свернувшись. Какие образы из прошлого?
– Только… темнота.
– Какой возраст? Не думай! Бери, что придет!
– Шесть. Мне тесть лет…
– Хорошо. Какие образы?
– Темнота. Я не помню.
– Я не хочу, чтобы ты вспоминала. Смотри на образы. Любые. Не думай!
– Только темнота!
– Смотри… ТУДА! Прямо туда! Что ты видишь?
– Я не знаю… ничего.
– СМОТРИ, Заня! Тебе шесть лет… тебя побили… это нехорошо… ты свернулась… колени у подбородка… кричит на тебя…
– Ох!
– ЧТО ТАМ, ЗАНЯ?
– Я… я лежу в постели. Я плачу…
– Продолжай.
Заня начинает так неудержимо рыдать, что не может говорить.
– Что происходит, Заня? Скажи, что ты видишь?
– Я плачу… я свернулась… мой отец отшлепал меня.
– Где он тебя отшлепал? Когда? Что он сказал?
– По заду… в постели… он только что ушел…
– Почему он отшлепал тебя?
– Это НЕХОРОШО! Я ничего не сделала. Мой отец сошел с ума.
– Почему он отшлепал тебя?
– Я не знаю… он всегда меня шлепает… он меня не любит… он меня ненавидит.
– Почему он тебя ненавидит?
– Он просто… Я НЕ МАЛЬЧИК! – выкрикивает Заня и разражается громкими рыданиями.
– Хорошо. Ты в постели, свернулась и плачешь. Что ты хочешь сказать своему отцу, Заня?
– ЭТО НЕХОРОШО! Я не виновата, что я девочка!
ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ЛЮБИШЬ МЕНЯ?
– Заня, как ты себя чувствуешь сейчас?
– Мне грустно… так грустно.
– Какие физические ощущения?
– Глаза горят… в горле першит… тяжесть в животе…
– Где тяжесть? Что это такое – «тяжесть»?
– Большой шар… ощущений, тяжелых ощущений, как мяч… от пупка… и до сердца.
– Хорошо. Спасибо, Заня, – тренер подает ей платок. – Смотри, мы только оцарапали поверхность. Хочешь ли ты в процессе правды быть со своим телом, своими эмоциями, чувствами, образами и завершить переживание?
– Да…
– Не пытайся их понять. Не пытайся их объяснить.
Бери, что придет, и пере-переживи. Хорошо?
– Да.
– Хорошо. Сейчас я попрошу тебя открыть глаза, вернуться в зал и сесть. Ты готова вернуться в зал?
– Да.
– Хорошо. Открой глаза. Спасибо, Заня.
Громкие аплодисменты. Дон возвращается на платформу. Заня больше не плачет, садится и вытирает глаза платком. Еще несколько человек, которые тоже плакали, поднимают руки, чтобы им принесли платки. Атмосфера в зале очень тяжелая.
– СЛУШАЙТЕ, РЕБЯТА, – обрушивается тренер, – я хочу, чтобы НИ ОДНА ЖОПА НЕ ДУМАЛА, ЧТО ПОНЯЛА ЗАНЮ. Тут нечего понимать. Я хочу, чтобы вы это поняли. Цель выбора и исследования темы не в том, чтобы ее понять. Ее надо пережить, прикоснуться к ней. Найти препятствие. Я не хочу, чтобы какие-нибудь жопные фрейды думали, что достаточно обнаружить, что ты любишь мать и ненавидишь отца, как все проблемы автоматически исчезнут. Понимание – это приз для дураков. Берите, что придет, и переживите это, полностью переживите.
– Да, Джон, встань, возьми микрофон.
Джон – пожилой человек лет пятидесяти, седой, в очках, один из немногих при галстуке.
– Когда я был мальчиком, – с достоинством говорит он, – это было много лет назад, я перенес необычную социальную травму. Мне кажется…
– СТОП! СТОП! – громко прерывает тренер. – Ты никогда не переживал социальной травмы за всю свою ебаную жизнь.
– Нет, я переживал, – настаивает Джон, – когда мне было шесть лет…
– СТОП! – снова кричит Дон. Он сходит с платформы и идет к Джону. – Социальная травма – это концепция, идея, обобщение. Что случилось, Джон?
– Я не могу сказать, – нервно говорит Джон, – я имею в виду, что это было довольно неприлично… настоящая социальная травма, и я не хотел бы говорить об этом в таких обстоятельствах.
– ЧТО ЗА ХУЙНЮ ТЫ ГОВОРИШЬ?
– Извини.
– Слушай, Джон, зачем ты встал?
– Я хочу прояснить свою тему.
– Прекрасно. Я понял. Какая у тебя тема?
– Моя тема – это необычная социальная травма, которая годами удручала меня, и…
– СТОП! Джон… слушай, Джон, скажи, что с тобой случилось, когда тебе было шесть лет.
– Я… хорошо… ну… когда мне было шесть лет, я наложил в штаны в церкви.
– И ТЫ ВСЕ ЭТО НОСИШЬ С СОБОЙ ПЯТЬДЕСЯТ ЛЕТ!
(Громкий долгий смех)
Джон вспыхивает и улыбается. – Это верно. Я никогда не думал, что я смогу сказать… я чувствую, что избавился от этого.
(Смех.)
– Джон, какая у тебя тема? – спрашивает тренер, почему-то не улыбаясь.
– Я не знаю, – отвечает Джон, – все прошло. Теперь мне нужна новая.
(Новый взрыв смеха.)
– Только не здесь, Джон, – говорит тренер, возвращаясь на платформу, – здесь не церковь.
* * *
– Таким образом, элементами переживания являются физические ощущения, позы, выражения лица, точки зрения, чувства, эмоции и образы прошлого. Если ты сохраняешь контакт по крайней мере с одним из этих элементов, можешь быть уверен, что ты жив. Да, Генриэтта?
Генриэтта, полная женщина лет сорока, встает и говорит дрожащим голосом:
– Мне очень жаль, но сегодня у меня такое ощущение, что меня бросили. Это обсуждение тем удручает меня.
Тренер быстро спускается с платформы и идет к ней.