Том VIII
Шрифт:
В 1877 году была издана драматическая поэма «Юдифь» [279], по библейскому тексту под прежним именем Елизаветы Шаховой. Еще в рукописи «Юдифь» была читана на нескольких литературных любительских вечерах в Варшаве и Вильно, в С.-П<етер>бурге. Многие любители предполагали поставить ее на частную сцену, но не нашлось желающих принять на себя роль главной героини. По издании автор получил несколько одобрительных отзывов от авторитетных лиц. На вопрос мой одному литератору-рецензенту: «почему печать прошла молчанием об изданной поэме?», он отвечал: «о Вас надо говорить или слишком много, или молчать». В светских журналах были помещены под псев{стр. 293}донимом большие статьи: «Родимое пятно» [280]; «Исповедь отчаянного» [281]; повести: «О современной критике» [282]; открытое письмо графу Л. Н. Толстому [283] от моего настоящего имени. В рукописях остается повесть «Суженного конем не объедешь» [284]; семейный сборник московских людей шестидесятых годов под заглавием «Непадающие звезды» [285]; сверх того не один том стихотворений и поэм [286].
Заканчиваю мой сокращенный Автобиографический очерк, минуя, может быть, знаменательные подробности, характеризующие мой нравственный облик. Если просвещенное общество современных любителей отечественной литературы отнесется к автору-старице многотомной скрижали с академической медалью (как выражено мною в юбилейном стихотворении к незабвенному Я. К. Гроту) [287] с таким же внимательным участием, как за полвека тому назад отнеслись представители тогдашней Российской Академии к небольшой тетрадке детских стихов подростка, тогда пожизненный труд первой из русских писательниц, поработавшей верно и неутомимо чуть не от начала и до конца века (1834–1894 гг.) на словесной ниве к чести и пользе своей родины, будет взыскан и оценен.
Елизавета Шахова — монахиня Мария.
Г. Новая Ладога. Успенский ж<енский> мона<стырь>.
30-го октября 1894
Публикация и комментарии Е. М. Аксененко.
{стр. 294}
Деловая переписка
святителя Игнатия Брянчанинова
В этом разделе впервые публикуются письма архимандрита Игнатия некоторым адресатам, относящиеся к периоду его настоятельства первоклассным монастырем Сергиева пустынь. Период тот в жизни Владыки связан с многочисленными трудностями, которые ему требовалось преодолеть, чтобы привести в надлежащий вид расстроенную обитель, благоукрасить ее и наладить в ней спасительный монашеский лад жизни братии во Христе. Поистине лишь подвигом — и никак по-другому — не назвать служение известного всей столице Сергиевского архимандрита, сумевшего своей благожелательностью и своей культурой общения с самыми громкими талантами из среды художников, музыкантов и архитекторов привлечь их к сотрудничеству с монастырем для обогащения церковного искусства. Вместе с тем архимандрит Игнатий именно в Сергиевой пустыни проявил себя как выдающийся духовный писатель и богослов, создатель уникального двухтомного труда «Аскетические опыты», утвердился в прямом своем отстаивании жизненности святоотеческого наследства.
Все это ярко представлено в письмах архимандрита Игнатия из Сергиевой пустыни, публикуемых в настоящем Полном собрании его творений. Вместе с тем в архивах страны имеется много писем великого подвижника Божия служебного характера, например, в связи с Рождественским славлением Христа в покоях Государя Императора. Письма эти обычно направлялись архимандритом Игнатием министру императорского Двора князю Петру Михайловичу Волконскому (1776–1852) и, соответственно, по{стр. 295}лучали ответ. Разумеется, как сами письма-запросы, так и ответы на них носили формальный, чисто этикетный характер, причем из года в год с повторами. Эта переписка здесь дана безо всякого редакционного вмешательства и без сокращений, имея в виду, что и такие тексты могут быть полезны для биографов Святителя — помечают даты его встреч с Царской семьей. Такого же содержания письма посылались и к графу Владимиру Федоровичу Адлербергу (1791–1884).
Письма к графу Александру Петровичу Толстому (1801–1873), известному обер-прокурору Святейшего Синода, касаются увольнения Преосвященного Игнатия от управления Кавказской епархией. Они знаменовали собой важный этап в жизни Святителя. За увольнением последовал отъезд в Николо-Бабаевский монастырь на Волге.
Публикуемые письма сохранились в Центральном государственном архиве древних актов. Все тексты даны с сохранением особенностей написания служебной титулатуры и с соблюдением правил письменного этикета.
А. Н. Стрижев
Переписка
святителя Игнатия
с Министром Двора Его Императорского Величества
князем П. М. Волконским [288]
№ 1
Ваша Светлость!
Милостивейший Государь!
Прошлого года Вашим ходатайством доставлено было мне щастие представиться вместе с Монашеством Александро-Невской Лавры Его Императорскому Величеству Государю моему и Благодетелю.
И нынешний год, осмеливаюсь утруждать Вас и покорнейше просить — доставьте мне сие щастие — мне и Чихачеву, воспитывавшемуся иждивением Его Императорского Величества и живущему у меня в Обители. Если просьба моя, удостоившись милостивого Вашего внимания и ходатайства, получит желан{стр. 296}ный успех, то ответ Вашей Светлости позвольте мне получить
от генерал-адъютанта Кавелина.
С истинным высокопочитанием и преданностию имею честь быть Вашей Светлости покорнейшим слугою
Архимандрит Игнатий.
28-го декабря 1835-го года
Сергиева Пустыня
№ 2
Ваша Светлость!
Милостивый Государь!
Князь Петр Михайлович!
Вашим ходатайством доставлено было мне неоднократно счастие представляться Его Императорскому Величеству, Государю моему и благодетелю.
И ныне осмеливаюсь утруждать Вас и покорнейше просить доставить мне сие счастие, — мне и Чихачеву, воспитывавшемуся иждивением Его Императорского Величества и живущему у меня в обители. Если просьба моя, удостоившись милостивого Вашего внимания и ходатайства, получит желанный успех, то ответ Вашей Светлости позвольте мне получить от Преосвященного Серафима, Митрополита Новгородского и С.-Петербургского.
С истинным высокопочитанием и преданностию имею честь быть
Вашей Светлости
покорнейший слуга и Богомолец
Архимандрит Игнатий.
Декабря 26-го дня 1840 г.
Сергиева Пустынь
Его Светлости, Г. Министру
Двора Его Императорского
Величества, Князю Петру
Михайловичу Волконскому.
№ 3
Ваша Светлость!
Милостивый Государь!
Князь Петр Михайлович!
Вашим ходатайством доставлено было мне неоднократно счастие представляться Его Императорскому Величеству Государю моему и благодетелю. {стр. 297} И ныне осмеливаюсь утруждать Вас и покорнейше просить доставить мне сие счастие, мне и Чихачеву, воспитывавшемуся иждивением Его Императорского Величества и живущему у меня в Обители. Если просьба моя, удостоившись милостивого Вашего внимания и ходатайства, получит желанный успех, то ответ Вашей Светлости позвольте мне получить от Преосвященного Серафима, Митрополита Новгородского и С-Петербургского.
С истинным высокопочитанием и преданностию, имею честь быть
Вашей Светлости покорнейшим слугою и Богомольцем
Архимандрит Игнатий.
Декабря 26 дня 1841 г.
Сергиева Пустыня
Его Светлости, Г-ну Министру
Двора Его Императорского Величества,
Князю Петру Михайловичу Волконскому.
№ 4
Светлейший Князь,
Милостивейший Государь!
Болезненность моя, державшая меня в продолжении двух зим безвыходно в комнатах, лишила меня счастия предстать Лицу Его Императорского Величества, Государя Императора пред наступлением 1846-го и 1847-го годов, в то единственное время, когда я имею это счастие. Ныне отправляюсь в отпуск и по настоятельному совету медиков должен непременно провести зиму вне здешнего климата, на что имею согласие Преосвященного Митрополита; следовательно и пред наступлением 1848-го года не суждено мне зрить Высокого Благодетеля моего, Государя Императора. Посему позволяю себе утруждать Вашу Светлость покорнейшею моею просьбою: примите, Светлейший Князь, на себя труд исходатайствовать мне у Его Императорского Величества дозволение по причине наступающего моего отъезда на столь продолжительное время представиться Их Императорским Величествам Государю Императору и Государыне Императрице.
С чувством совершенного высокопочитания и преданности имею честь быть
Вашей Светлости
Покорнейшим слугою Богомольцем
Архимандрит Игнатий.
1844 года июня 7-го дня
Сергиева Пустынь
{стр. 298}
№ 5
Его Светлости, Г-ну Министру
Двора Его Императорского Величества, Князю
Петру Михайловичу Волконскому
Светлейший Князь,
Милостивейший Государь!
Находясь временно в отдаленной, тихой пустыне, где врачуюсь с довольным успехом от сокрушивших меня недугов, мыслию и сердцем перелетаю пространство обширное, предстою в эти торжественные дни пред священным лицем Высоких благодетелей моих, Их Императорских Величеств Государя Императора и Государыни Императрицы, — приношу к стопам Их благоговейнейшее желание Им и всей Их Высочайшей Фамилии многих лет в совершенном, нерушимом благоденствии и благополучии.