Чтение онлайн

Открываю ВК. Натыкаюсь на непрочитанное сообщение. Жму, выпадаю в осадок. Голубым подсвечивается беседа с Полиной Мотыль. Пишет: “Привет. Слышала, что ты уволился. У тебя все в порядке?”.

Сердцебиение, мокрые ладошки, боль в висках. Вот же, сука! Стоило всего две недели не писать пьяные сообщения о прощении, как пишет сама. Три месяца не отвечала. Удалила из друзей. А тут на тебе: “Привет”.

Проснулась собственница? Беспокоишься, что преданный песик убежал из будки? Переживаешь, что больше никто не будет строчить сообщения, поднимающие твою самооценку? Да, пошла ты! Ты и твой “Привет”...

Раз, два, три... Дыши, мужик! Ты чего? ... четыре, пять, шесть. Во тебя понесло. Она же просто спросила, все ли в порядке. Расслабься. Хочет убедиться, что ты не вздернешся от одиночества. Кто хочет нести ответственность за синее тело у потолка? Это нормально. А вот твоя агрессия...

Сообщение достаточно короткое, чтобы оставить непрочитанным. Могу сделать вид, что охренительно занят новым проектом и у меня нет времени на болтовню в соцсетях.

Что за проект? Да так - ерунда... Конкурирующая фирма предложила контракт на индивидуальных условиях, когда узнала, что я увольняюсь. Ничего особенного, прилетели за мной на вертолете. Менеджер по персоналу стоял в прихожей на коленях, молил вытащить их компанию со дна, все брюки в побелку уделал. Пришлось согласиться.

Мечтатель...

Возвращаюсь к сообщению. Открывать? Дилемма. Вот я давно взял за правило: если хочешь, чтобы твое сообщение прочитали, пиши десять-пятнадцать слов. На земле не найдется чудовища, которое сможет удержаться, чтобы не прочитать сообщение от бывшего, если оно заканчивается многоточием. Разве что, какое-нибудь лишенное чувств существо из... Дом 2? Да не, бред какой-то...

Не стал ничего выдумывать. Ответил правду: “Все нормально”.

Опомнился, что не написал “привет”, дописываю следующим сообщением. Мизинец замирает над кнопкой “Enter”, падает на “Backspace”. Закрываю страницу.

Зачем страдать от похмелья, если можно отдать его на откуп тизеру? Заказываю тачку, одеваюсь. В кармане джинсов звенят ключи. Димас вчера сказал, что будет реже появляться в гараже, хочет вернуться к работе. Вручил мне ключи, заплетающийся язык вырулил гордое: “мой гараж - твой гараж”.

Приходит СМС от службы такси. Спускаюсь, едем.

Вываливаюсь из машины, жадно вдыхаю свежий воздух. Гребаная елочка, раздолбанные дороги и суетной водила сделали мою поездку. Еще пару минут и пришлось бы просить остановиться. Отпускаю бомбилу, воюю с подступающими к горлу чаем и печеньками. Попустило.

Захожу в гараж. Шмотки падают на пол, залажу в капсулу. Насосы делают из меня лепешечку, похмелье остается в реале.

... ... ...

Хватаю портсигар, хлопает дверь, ключ прячется за мусоропроводом. Вбегаю в подъезд к Максу. Глаза скользят по обивке двери, ответ так и не появился, сквозь щель толщиной в палец из квартиры пробивается свет.

Рука тянется за ножом. Поднимаюсь на площадку, заглядываю внутрь. Возле зеркала крутится пацан. Вытягиваю вперед нож, дергаю дверь на себя.

Чувак в мятых брюках и туфлях напяливает майку. Из отверстия появляется волосатая голова. Зачесывает растрепанные волосы назад, встречается со мной взглядом. На бледно-белом лице выделяется черная растительность, покрывает бороду, щеки, поднимается к вискам. Под запавшими глазами отливают бордовые круги. Взгляд слегка затуманен. Не боится.

Смотрю на майку. Короткий топик оголяет полоску белого живота. На майке принт: вокруг цветов летает амурчик, пускает в сердечки стрелы. Пацан долго смотрит на мой спортивный костюм, кроссы, потом на себя в зеркало.

– Слушай, чувак..., - тянет слова, словно слегка выпивший.
– Это не то, что ты подумал.

– Ты кто?

– Я не педик! Отвечаю! В этой гребанной квартире нет ничего другого. Мне что, голым ходить?!

– Что ты здесь делаешь?

– Обошел все этажи - все закрыто. Пришлось это дерьмо одевать!
– разводит руки.
– Прикинь?!

– Ты реснулся здесь?

– Ну, да, - кивает.
– Слушай, у тебя нет майки нормальной? Это же полный зашквар! Как баба бля...

– Сегодня реснулся?

– Брюки, туфли - еще куда не шло. Но это, - показывает на себя ладошками.
– Жопа! Поможешь?

– Я, зайду?
– аккуратно отодвигаю его в сторону, прохожу в комнату.

Мебель стоит на месте. Инструменты, копья, стрелы куда-то подевались. Мы, парни, проигрываем женщинам в наблюдательности, но, вроде бы, шторы другого цвета висели. Синие или зеленые, сейчас - коричневые.

Возвращаю внимание к жильцу. Тот задрал подбородок, набрал полную грудь воздуха, майка валяется у зеркала. Мда... Меня, конечно, и самого не назвать здоровым или хотя бы жилистым, но клиент передо мной - дистрофик. Торчат ребра, живота не существует, руки - обглоданные кости. На груди и плечах - наколки. Захлопываю дверь, поворачиваю замок.

– Из комнаты брал что-нибудь?

– Слушай, чувак, - скрещивает руки, скалится.
– Ты кто, вообще, такой? Че буроешь?

Расстегиваю олимпийку, снимаю майку. Стопроцентный хлопковый подгон сдабривает парня.

– В комнате были стрелы или инструменты?

– Нет, - залазит в майку.
– Ни хрена здесь нету! В кладовой какая-то хрень валяется: отвертки, плоскогубцы. На кухне - консервы и хлебцы. В комнате ничего не было. Ты кто такой?

– Я друга потерял, Макса. Это его хата, - еще раз осматриваю коридор, комнату.
– Была...

– Одного потерял, другого нашел, - тянет руку.
– Витя, он же Витек, он же Витлет.

– Мирон, - жму, чтобы отвязался.
– Слушай, если ты не против, я пороюсь тут?

– Базара-зеро. Моя хата-твоя хата, - Витя исполняет реверанс.

С хваткой матерого следака чекаю кладовку, кухню, комнату. Платой за бабский топик стал вместительный рюкзак. В остальном все по стандарту: кухонные ножи, консервы, хлам для крафта, клей момент, швабра. Аптечка порадовала таблетками димедрол. Сую в карман.