Тимошкина марсельеза

Дорогой читатель!

Открой первую страницу и ты попадёшь в революционный Петроград тысяча девятьсот семнадцатого года. Там ты встретишься с Тимошкой-шарманщиком, матросом Репниным, клоуном Шурой и со всеми, про кого написана эта повесть.

События повести происходят в тот год, когда родилась Советская власть — власть, которая поможет Тимошке расти, учиться и никому не даст его в обиду.

Ветер, холодно. С неба падает не то дождь, не то снег; погода — хуже не придумаешь. А на улице толпа. Кто полюбопытнее, пробирается поглядеть, «что там за происшествие», а кто, махнув рукой, идёт себе дальше. Теперь в Петрограде на каждом перекрёстке митинг — разве всех переслушаешь?

В толпе кто-то кричит, поминает недобрым словом буржуев, войну, царя, которого почти год как скинули.

— Правильно! Попили нашей кровушки! — поддерживают на все голоса невидимого оратора. — Режь правду! Теперь свобода! Не бойся, давай жарь польку-кадриль!

На улице появился патруль. Шагают четверо. Трое, видно, рабочие, а за начальство у них матрос, так, конопатенький, бушлат застёгнут на все пуговицы, на голове лихая бескозырочка, за поясом маузер.

К патрулю в Питере уже привыкли. Какой ни на есть, всё-таки порядок. А вот насчёт новой власти ещё многие пока сомневаются: какая она. Советская власть? Долго ли продержится?

Поравнявшись с толпой, патрульные замедлили шаг.

Матрос попросил вежливо:

— Разрешите, граждане! Разрешите! Вот так, в стороночку. По какому поводу идёт разговор?

Граждане перед патрульными расступились. И что же? Посреди толпы — шарманщики.

На мостовой на скользком булыжнике — шарманка; на шарманке сидит, нахохлившись, окоченевший попугай.

Рядом со стариком шарманщиком стоит мальчишка. Тоже, видно, артист. Глаза испуганные, в руках бубен. Посинел, продрог на ветру. На плечах у мальчишки не то кофта, не то плисовый пиджак, на ногах полусапожки с ушками.

Увидев патрульных, старик шарманщик стал торопливо взваливать шарманку себе на спину, а попугая мальчишка спрятал за пазуху.

— Зачем скандал? Нам лучше уйти. Мы уйдём, господин матрос, — приговаривал шарманщик, не попадая рукой в кожаную лямку. — Мы лучше уйдём.

— Обожди, папаша! — Матрос оглядел публику, поправил на поясе оружие и спросил уже строго: — Почему шумим, граждане?

— Да вот буржуазия музыку запрещает!!! — Перекрикивая всех, из толпы выпрыгнул солдат на костылях. — Ты глянь, глянь-ка! — указывал он матросу.

Матрос поднял голову и увидел, что на балконе дома, запахнув пальто, стоит седой человек и смотрит на то, что происходит внизу.

— Не нравится музыка? — спросил его матрос.

Толпа притихла.

— Помилуйте, какая музыка? — И человек, стоявший на балконе, в свою очередь спросил: — А вы можете это прекратить? Я работаю.

— Слыхал? «Прекратить»!.. — снова закричал солдат, размахивая костылём. — А ты в окопе был? Тебя вошь кусала? Видал? «Прекратить»!.. Он работает… Деньги небось фальшивые шлёпает!

И снова крик — ничего не понять.

Патруль в затруднении: что тут делать, если скандал из-за музыки?

— Тихо, товарищи! — Матрос поднял руку и начал говорить громко, так, чтобы его слышали все: — Собрался народ, ничего себе не позволяет. Кто может запретить народу музыку? Кто может запретить музыку, я спрашиваю?

Седой человек, резко повернувшись, ушёл с балкона, и налетевший ветер стукнул вслед за ним стеклянной дверью.

— Сдался! Сдался! — ликовал солдат. Сорвав с головы папаху, он размахивал ею и наскакивал на шарманщика. — Не бойся, старик, давай крути музыку. Пущай буржуазия не слушает!

— Теперь на площади может играть музыка! Для победившего пролетариата! — подтвердил матрос.

— Правильно! — раздалось в толпе. — Правильно!

Шарманщик, поглядев на опустевший балкон, покорно снял с плеча кожаную лямку, и шарманка, покачнувшись, встала в свою прежнюю позицию.

Озябший мальчишка посадил попугая на ящик со «счастьем» и ударил в бубен.

— А что, отец, грянем «Марсельезу»? — предложил матрос.

— «Марсельезы» в ней нет, — тихо ответил шарманщик.

Солдат, которому предложение матроса пришлось по душе, посмотрел на шарманщика с недоверием.

— Как это нет? А что же в ней есть?

— В ней есть полечка, вальс «Не рыдай», «Вот вспыхнуло утро».

— Можно «вспыхнуло», — разрешил матрос и улыбнулся.

— Может быть, сыграем марш? — Шарманщик повернул ручку, и шарманка, тяжело вздохнув, заиграла залихватский марш.

запел мальчишка, а в толпе кто-то подтянул:

Вслед за маршем шарманка стала играть польку.

Мальчишка сбросил свою плисовую одёжку и, оставшись в линялом трико, на котором мерцали потускневшие блёстки, приплясывая, пошёл по кругу — худенький, лёгкий. Распластав руки, он будто летел.

— Жарь, жарь, не робей! — кричали зрители.

Мальчишка старался. Разбежавшись, он пошёл на руках.

— Господи! Небось все кости поломанные, — вздохнула тётка. Кутаясь в тёплый платок, она, пригорюнившись, смотрела на представление.

— Жрать захочешь — запляшешь, — изрёк солдат.

Разбрызгивая лужи, мальчишка ещё продолжал кувыркаться, когда один из патрульных сказал:

— Хватит, давай кончай комедию.

Взяв у старика мокрую шляпу, мальчишка протянул её «любителям музыки».

— Обратите внимание, имейте сожаление!.. — выкрикивал он звонким голосом.