Шрифт:
— Приветствую тебя, дочь Самулара, — проскрипел слабый хриплый голос.
Перепуганная неземным звуком, Бронвин развернулась и обнаружила себя смотрящей прямо в горящие красные глаза, глубоко запавшие на скелетном лице.
Подавив крик, девушка отступила. Бросив на говорящего второй взгляд, она поняла, с чем столкнулась. Длинные рассыпающиеся одежды лохмотьями повисли на длинной фигуре. Там, где некогда была плоть, остались лишь окрашенные серым кости. Жидкие пряди белых волос выбивались из-под капюшона некогда белого плаща. Но в светящихся глазах все еще сверкала жизнь. Это был лич, немертвый маг, одно из самых известных и могущественных существ.
Существо зашевелилось.
— Дочь Самулара, — повторил он. — Тебе не нужно сильно пугаться меня. Я долго ждал этого дня. Как и ты — лишь ради одного. Фенрисбейн — время пришло? Ты пришла за ним и третьим кольцом?
Женщина кивнула. Это казалось правильным. Ко всему прочему она не была уверена в том, что голос послушается её.
Ради моего отца, который, в отличие от Хронульфа, Дага и Хелбена, всегда был здесь.
Пролог
27 Тарсаха, год 927 ЛД
Пара юных магов застыла на вершине горы, с трепетом обозревая жуткий результат их совместного колдовства.
Перед ними расстилались луга весенних трав и горных полевых цветов. Моментом раньше они обозревали древнюю осажденную цитадель. Теперь она сгинула, вмести со всеми могущественными существами, нашедшими свой приют в её стенах. Исчезла вместе со всеми выжившими — принесенная в жертву войне против демонов, вырывавшихся из руин близлежащего Аскалхорна. Крепость скрылась, не ни оставив после себя следов кроме разве что тех, что запечатлелись в воспоминаниях пары людей, ставшей причиной разрушения.
Оба были молоды, но здесь их сходство заканчивалось.
Ренвик Карадун, Снежный Плащ, был маленьким и изящным, с прекрасной внешностью и бледным, узким лицом. Одеяния его были совершенно белы, струящийся плащ — богато расшит шелковыми белыми нитями и подбит снежным мехом горностая. Волосы мага поседели раньше срока, образуя вдовий пик в центре лба. Все поведение мужчины говорило о гордости и амбициях, и на результаты своей магии он взирал с удовлетворением.
Спутник его был выше на голову и широк в груди и плечах. Волосы и глаза его были черными, а лицо даже в начале года выглядело загоревшим под солнцем. Стороннему наблюдателю было бы простительно счесть человека следопытом или лесником, если бы не магическая аура, все еще висевшая вокруг него. От размышлений о содеянном в глазах мага стоял глубокий ужас.
Зияющий шрам, обугленный скелет крепости — все это сделало бы принятие действительности легче. Но эта безмятежность… Он никогда не слышал тишины столь глубокой. Столь бездонной и обвиняющей. Ему казалось, будто окружающие горы и все их обитатели ошеломленно замолчали, став свидетелями невероятной силы магии, что только что смела с лица земли древнюю крепость и всех её обитателей.
Где-то посреди крон старых деревьев, раскинувшихся внизу, чирикнула птица. Трель нарушила сверхъестественную тишину и прогнала страх, что держал в своих лапах двух магов. Словно сговорившись, они развернулись и пошли вниз по склону. Память о содеянном повисла между ними тяжким грузом.
Но маг не желала оставлять этот вопрос. Он повернулся к товарищу. Выражение лица Ренвика остановила его на полпути. Друг выглядел довольным, почти восторженным. Мечты о власти, бессмертие — Ренвик так часто говорил о них — огнем горели в его глазах.
Спутник Ренвика положил руку на толстый дуб, внезапно ощутив желание на что-нибудь опереться.
— Кольца, что ты использовал для заклинания, — резко спросил он. — На что еще они годятся?
Младший маг одарил его надменной улыбкой.
— Почему ты спрашиваешь? Неужели тебе мало сегодняшней работы?
Второй маг так и вспыхнул. Он запустил руки в складки белого плаща Ренвика, поднял его с земли и ударил о дуб.
— Скажи мне, где ты нашел эти кольца! Какова природа их силы?
Ренвик только улыбнулся.
— Я не знаю, чем они должны были быть. А как я их использовал — не узнаешь ты.
Спокойствие Ренвика пристыдило его спутника. Были и лучшие способы контролировать ситуацию. Он выпустил облаченного в белое мага и сделал шаг назад.
— Ты знаешь, что в магической битве ты мне не соперник, — ответил он.
— Я не собираюсь с тобой драться, — самодовольно заявил Ренвик. — Кольца, как и частичное понимание силы, которую они дают, находятся в руках врага, которого тебе не победить.
Это заставило мага отшатнуться. Даже среди воспитавших его эльфов было мало тех, что могли соперничать с ним в магии.
— Ты не спросил, о ком я. Полагаю, мешает гордость, — заметил Ренвик. — Но я скажу. Кольцами владеет Самулар, а после их получат его потомки.
— Паладин?
— Самулар не просто паладин. Ему суждено стать легендой. С моей помощью, разумеется.
Маг начинал понимать. Он даже начал восхищаться этой софистикой. Паладины были благородными воинами, рыцарями, посвятившими жизнь служению своим богам. Они состояли на службе у королей, защищали слабых, блюли закон и справедливость. Зло в любой форме было для них проклятием. Они просто не могли его выносить. Ни одна иная группа людей не была столь благородна. Если три кольца были в руках паладина Самулара и он использовал их силу во имя добра, то маг едва ли мог украсть их, не став врагом всего хорошего.
— Путь паладина праведен и светел, — тихо пробормотал Ренвик, словно вторя мыслям своего спутника. — Если ты не с ним, то против него.
Он не мог отрицать истину, но чувствовал себя обязанным добавить еще кое-что.
— Такую силу не просто сдержать, — продолжил старший маг, человек, что спустя два столетия станет известен как Хелбен Арансан. — Ты не можешь вечно скрывать кольца. Однажды, они попадут в другие руки и будут использованы для других целей.
И снова бледный Ренвик улыбнулся.