Чтение онлайн

— Ладно, доктор, — продолжил сыщик. — Больная девочка убегает из дома. В Берлине. Пока все сходится. Но что значит эта история про королевскую дочь, живущую в замке на острове?

— Но Шваненвердер, где мы живем, — это действительно остров, который связан с районом Целендорф одним-единственным мостом. А нашу виллу ты сам в шутку называл «дворец». А что до королевской дочки, так Изабель всегда называла… то есть называетЖози принцессой. Вот тебе и связь.

— Не обижайся, Виктор, я уже четыре года работаю на тебя, и мы даже подружились. И на правах друга хочу сказать, что рассказ этой женщины напоминает мне газетные гороскопы — настолько усредненные, что каждый может подстроить эти слова под себя.

— И все же я не прощу себе, если буду знать, что не сделал для Жози все, что в человеческих силах.

— Ладно. Ты — хозяин. Но я напомню тебе, что последнее свидетельское показание, которое заслуживает доверия, — это слова пожилой супружеской пары. Они видели, как маленькая девочка выходила от врача вместе с мужчиной. Они решили, что это отец и дочь. Их слова подтвердил хозяин киоска на углу. Твою дочь увел мужчина средних лет. А не женщина. Кроме того, Жози было двенадцать, а не девять лет.

— А как же голубой котенок? Ты же прекрасно знаешь, что это любимая игрушка Жози. Котенок Непомук.

— Хорошо-хорошо. И все-таки в этом нет никакого смысла. Предположим, связь есть. Но что нужно от тебя этой женщине? Если она четыре года назад украла Жози, то почему не прячется, а преследует тебя на далеком острове?

— Я не утверждаю, что пациентка в этом замешана. Я только говорю, что она что-то знает. И это «что-то» я постараюсь вытянуть из нее при следующем сеансе.

— Значит, вы снова встретитесь?

— Да, я пригласил ее к себе завтра утром. Надеюсь, что она придет, хотя я все время был с ней довольно нелюбезен.

— А почему бы тебе не спросить ее завтра напрямую?

— Каким образом?

— Покажи ей фотографию Жози и спроси, узнает ли она девочку. Если да, вызывай полицию.

— Но у меня здесь нет ни одной хорошей фотографии, только ксероксы газет.

— Могу прислать тебе по факсу.

— Ну пришли. Однако я все равно не смогу ею воспользоваться. Пока не смогу.

— Почему?

— Потому что женщина точно не врет в одном — она больна. А если у нее шизофрения, то мне, как врачу, нужно завоевать ее доверие. Она уже дала мне понять, что не хочет говорить об этом случае. Если я завтра намекну, будто считаю ее соучастницей преступления, она полностью замкнется. И я от нее ничего не добьюсь. Я не хочу рисковать, пока есть хотя бы искорка надежды, что Жози жива.

Надежды.

— Знаешь, что я тебе скажу, Виктор? Надежда — это осколок в пятке. Пока он торчит там, тебе больно при каждом шаге. А если его вытащить, потечет кровь, но через какое-то время все заживет и ты сможешь нормально ходить. Это время называется трауром. И я считаю, тебе следует наконец вытащить этот осколок, прости за прямоту. Бог мой! Четыре года прошло. У нас есть свидетельства получше, чем слова какой-то женщины, которая сама себя отправила в психушку.

Так Кай Стратманн, сам того не ведая, ответил за Виктора на второй вопрос интервью.

— Хорошо, Кай, обещаю, что перестану искать дочь, если ты окажешь мне последнюю услугу.

— Какую?

— Проверь, пожалуйста, была ли авария двадцать шестого ноября поблизости от врачебной практики доктора Грольке. Примерно между пятнадцатью тридцатью и шестнадцатью пятнадцатью. Сможешь?

— Да. Но до тех пор ты будешь сидеть тихо и заниматься этим дурацким интервью, понятно?

Виктор поблагодарил его, уйдя от прямого ответа.

Паркум, три дня до истины

Виктор засмеялся. Через несколько минут должна была прийти Анна. Хотя он не был уверен наверняка, что она вернется. Вчера, при прощании, она не дала ясного ответа, поэтому сейчас он старался отвлечь себя работой над интервью. Чтобы не думать о Шарлотте (или о Жози?),он выбрал самые простые вопросы.

Главным помощником?

Тут не надо долго думать. Ответом было одно слово: «алкоголь».

Чем дольше длилась разлука с Жози, тем больше ему приходилось пить, чтобы притупить боль. В первый год хватало одного глотка, чтобы заглушить мрачные мысли, теперь и бокала не достаточно. И алкоголь не только заглушал. Он давал ответы. Более того, он сам был ответом.

«Вопрос: Если бы лучше следил за ней тогда, она бы сейчас была, наверное, жива?»

Ответ: Водка.

«Вопрос: Почему я так долго и совершенно бесцельно ждал в приемной?»

Ответ: Плевать на марку, главное — побольше.

Виктор откинул голову и задумался о продолжении вчерашнего разговора. Кай пока не звонил и не рассказывал, удалось ли ему что-нибудь выяснить про аварию. Но Виктор не мог больше ждать.

Ему надо знать, что случилось дальше в истории Анны, нужны новые сведения для сопоставлений и связей, пусть даже самых фантастических. И ему надо выпить.

Виктор коротко рассмеялся. Можно было утешить себя тем, что чай с ромом полезен ему сейчас с медицинской точки зрения, ведь простуда не отступала. Возможно, ром и помог бы. Но, к счастью, Виктор был разумен и оставил своего лучшего друга и помощника дома. Он приехал на Паркум трезвым как стеклышко. И это оказалось правильным решением. Ибо «мистер Джим Бим» и его брат «Джек Дэниэлс» были в последние годы его лучшими собеседниками. Причем разговоры оказывались столь увлекательными, что бывали дни, когда у него мелькала лишь одна ясная мысль — где же новая бутылка?