Шрифт:
Глава 1
Глава первая.
Февраль 1994 года.
Глубина.
Съемная квартира. Улица Зарезанного Наркома.
Ирина пришла около полудня, и по улыбке, которая нет-нет, да появлялась на ее губах, я понял, что девушка весьма довольна собой.
— А я нам новое жилье присмотрела… — доктор Красовская устало опустилась на табуретку на кухне: — Правда, не такое шикарное, как это, но в чем-то удобнее. Давай, собирайся, будем переезжать.
Отсутствие машины очень сказывается на мобильности современного человека, и хотя вещей у нас с Ирой было немного, да и располагалось оно в двух кварталах от съемной квартиры, но за раз мы все переместить не смогли, поэтому моя девушка еще дважды совершала челночные рейсы, оставив меня «обживаться». Возможно, я, как джентльмен должен был взвалить это дело на себя, но я только привыкал к нелегальному положению, а человек, перетаскивающий увесистые тюки, во все времена, вызывал острый интерес правоохранителей.
Дом, а Ира сняла для нас целый дом, располагался в самом центре, совсем недалеко от места ее работы и был мне прекрасно известен.
— И где хозяева? — я осмотрел просторный двор, покрытый нетронутым слоем снега.
— Хозяин, у которого мы половину дома сняли, он не здесь живет, а хозяева второй половины давно не появлялись.
— Надо собак потренировать, чтобы они с земли ничего съестного не подбирали. — буркнул я и двинулся осматривать дворовые постройки.
— А что случилось?
— Случились активные застройщики. Я думаю, что хозяин не зря здесь не живет, больно тут место вкусное, а некоторые люди считают неправильным, что кто-то индивидуально занимает в самом центре города столько места, поэтому они будут всячески пакостить нам, чтобы мы на хозяина дома воздействовали.
— Мы тут при чем? — не поняла Ира: — Мы же не владельцы…
— Да им какая разница? Ты же хозяину деньги платишь за аренду дома? Значит его недвижимость приносит ему доход, а с точки зрения застройщиков всё должно быть наоборот — дом должен приносить только проблемы. Понимаешь? А в этом случае все средства хороши, поэтому первым делом могут собак попытаться отравить.
— И что теперь делать? Ты вот мне сказал, а я теперь думаю, зря, наверное…
— Да брось. — я закрыл дверь сарая: — Нормально всё. Собак можно выгуливать во дворе, не выходя за забор…
— А нам не скажут, что мы загадили…
— Не скажут. — я показал на покосившуюся собачью будку с провалившейся крышей: — Ты считаешь, что их собака в доме в туалет ходила?
К моему удивлению, в доме была проведена вода и присутствовал теплый туалет, ну а купить водонагреватель на сто литров сейчас проблем особых не было. Проблемы были только с отоплением, но с углем возится я не хотел, решил закупиться дровами, тем более, что скоро весна и много денег на отопление не уйдёт…
Больше всего меня заботила неопределенность моей дальнейшей судьбы. Нет, о том, что я сделал, я не жалел ни одной минуты, отдавать себя на милость «боксера», в надежде, что колотить до утра меня будут аккуратно, я не собирался, но вот, что делать теперь?
— Солнышко, что надо сделать, чтобы ты заехала в Сельский РОВД? Я в коридоре, что стоит справа от двери в кабинет начальника уголовного розыска, под сейф паспорт свой и договор с адвокатом спрятал. Хорошо бы вернуть, пока какая ни будь уборщица швабру под сейф не сунула и не нашла мои бумаги.
— Да без проблем. — Ира улыбнулась: — Завтра заеду, скажу, что сережку где-то обронила, и посмотрю…
Квартира адвоката Прохоровой.
Адвокат Софья Игоревна Прохорова проснулась под утро от мерзкого треска телефонного звонка. Первым желанием девушки было накрыть голову подушкой, набросив сверху еще и ватное одеяло, но тут в голове мелькнула мысль, что, возможно, это звонит кто-то из бывших клиентов, попавший в крупную неприятность, а у нее тариф за ночные вызовы выше ровно в два раза…
Содрогаясь от соприкосновений с холодным полом, Софья начала шарить голыми ступнями у кровати, но безуспешно, проклятые теплые тапочки не нащупывались. Испугавшись, что важный звонок сейчас прервется, и она останется без жирного заказа, Софья рванула в коридор, боясь не успеть и шипя от «ожогов» ледяного линолеума.
Если бы у нее сегодня ночевал Громов, тот бы уже выскользнул из-под одеяла и принес телефонный аппарат прямо в тепленькую кровать, ведь не зря он удлинил телефонный шнур на пять метров, чтобы можно было разговаривать не стоя в коридоре, согнувшись над неудобной телефонной полочкой, а лежа на мягкой кроватке. Софью всегда поражала способность милиционера мгновенно просыпаться и сразу начинать действовать, хотя возможно, он начинал двигаться, продолжая спать, так как пару раз Софья видела, что телефонный аппарат он нес к ней с закрытыми глазами. И вообще, когда он ночевал у нее, даже тапочки каждое утро стояли у кровати. Зачем только…
— Скучала? — помяни чёрта, и он тут как тут. Первым желанием Софьи было бросить трубку, но мерзкий голос бывшего любовника и компаньона предугадал её желание.
— Бросишь трубку — вылетишь из адвокатуры быстрее собственного визга…
— Тебе никто не поверит, ты вообще, в розыске…
— А мне верить и не должны, поверят договору со мной, который ты подписала, на оказание юридической помощи и протоколу твоего заявления, в котором ты меня оговорила, и даже, наверное, оболгала. Кстати, думаю, что прокуратура и управление юстиции, при проверке, еще и поглядят, нет ли здесь состава статьи сто восьмидесятой, «Заведомо ложный донос», ведь твои слова ничем не подтвердились…
— Ты мне угрожал!
— Да ладно?! А доказательства есть? Пока есть только следующие факты — гражданин заключил договор с адвокатом, а когда остановил машину возле сотрудников ГАИ, причем сделав для этого лишний круг, то адвокат обвинил его в нападении и похищении. В результате гражданина неоднократно избивают…
— Я правду сказала…
Улица Первой Революции. Будка телефона-автомата.
— Софа! — я знаю, как девушку бесит такая интерпретация её имени, поэтому обращаюсь к адвокату именно так: — Я с тобой больше дискутировать не собираюсь, просто говорю, что ты мне задолжала. Или ты свой долг отрабатываешь, или тобой займутся, так сказать, компетентные органы. Вряд ли после этого ты сохранишь свой адвокатский статус. Защитник, написавший кляузу на своего клиента и выдавший милиции, полученные от клиента, конфиденциальные сведенья — это какой-то оксюморон…