Чтение онлайн

Дронго уехал в центр города. Нужно было где-то остановиться на ночь. Он сумел договориться с администратором гостиницы «Москва» и получить номер на одну ночь. И хотя в Санкт-Петербурге к этому времени появилось уже много очень дорогих и очень хороших отелей, он почему-то любил именно эту гостиницу, столь живописно расположенную у моста, напротив Александре-Невской лавры. Может, потому, что он часто приходил сюда и, обходя могилы известных людей, думал о бренности всего земного. Но в этот раз ему не удалось ничего увидеть.

Рано утром, уже в половине седьмого, он покинул гостиницу и поехал к школе, где преподавала мать Димы. Расчет был на то, что, стесненные в средствах и людях, органы ФСБ не будут слишком плотно следить за матерью старшего лейтенанта еще и в школе. Узнав телефон учительской, он дождался начала уроков и позвонил во время первой перемены, попросив позвать к телефону Виноградову.

Через три минуты он наконец услышал довольно молодой, хорошо поставленный голос, который обычно бывает у преподавателей с большим стажем:

— Да. Виноградова вас слушает. Он напряг память. Как же ее звали? Кажется, Людмила Аркадьевна.

— Людмила Аркадьевна, — начал он, — вы извините, что я вас беспокою. Это из газеты «Комсомольская правда». Мы пишем о необычных парах друзей, сослуживцев, знакомых, просто приятелей. Хотели написать и о вашем сыне.

— Он мне ничего не говорил, — удивилась женщина. — Вы знаете, где он работает?

— Конечно. Мы получили согласие его руководства. Он говорил, что у него есть знакомый монах. Мы хотим написать об этой необычной дружбе;

— Монах? — еще больше удивилась женщина. — Да нет у него никакого знакомого монаха. Тем более сейчас.

Дронго разочарованно покачал головой. Этого следовало ожидать. Он хотел уже извиниться и попрощаться когда женщина вдруг сказала:

— Подождите. Вы, наверное, имеете в виду Арсения? Ну какой же это монах. И тем более его знакомый, — она даже засмеялась.

— А кто это такой? — спросил Дронго.

— Его двоюродный брат. Сын моей сестры. Он никогда не был близким другом Димы, хотя в детстве они были дружны. Но потом Арсений решил посвятить себя богу. А вам действительно разрешили об этом писать?

— Конечно. Сейчас другие времена, Людмила Аркадьевна. Сейчас за это не наказывают. У нас даже президент ходит в храм и стоит со свечкой.

— Конечно. Но вы все-таки покажите свой материал заранее Диме. Пусть он сам решит, стоит ли это печатать. А то уже второй раз сегодня про Арсения спрашивают.

— Конечно. Обязательно. Мы возьмем у него разрешение, — заверил Дронго. И вдруг до него дошел смысл сказанной женщиной последней фразы.

— Что вы сказали? — спросил он, начиная сознавать весь ужас происходящего.

— Утром уже звонили, спрашивали про Арсения. Я ведь все рассказала. Я только приехала на работу, когда позвонили к директору. Муж ведь спит, он болеет, так я телефон и отключила.

Он взглянул на часы. Прошло сорок пять минут. Можно еще успеть.

— Адрес. У вас есть адрес и телефон Арсения? — быстро спросил он. — Как называется его монастырь?

Она назвала монастырь. В Подмосковье. И номер телефона.

Она еще не успела договорить, как он повесил трубку. Выбежал на улицу. Увидев вывеску какой-то конторы, вбежал туда.

— Телефон! — закричал он. — Нужен городской телефон!

В отличие от телефонов почти всех стран Европы, откуда можно звонить в любую точку мира, местные телефоны-автоматы не были приспособлены для таких упражнений, и для этого следовало звонить из специальных мест, где стояли междугородные и международные телефоны. Или с любого городского телефона, набирая код Москвы.

В небольшой комнате сидело три женщины. Они испуганно смотрели на ворвавшегося Дронго, ничего не понимая. Одна из них показала ему на телефон. Он бросился к нему, набирая код Москвы и номер телефона Надежды Ковровой.

— Там умирает человек, — пояснил он. — Нужна срочная помощь.

Женщины сочувственно закивали, заохали. Ему повезло, он попал в Москву с первого соединения. «Даже если они сразу выехали в монастырь, у него есть еще минут десять», — подумал Дронго, посмотрев на часы.

Трубку сняла Коврова.

— Я слушаю, — сказала она. И он сразу закричал:

— Быстро звоните в монастырь, — он продиктовал номер телефона. — Пусть Виноградов уходит оттуда. Пусть ждет меня вечером на Миусской площади. Вы меня поняли — на Миусской площади? Только звоните немедленно. У вас совсем нет времени.

— Я поняла, — сказала Коврова, — на Миусской площади. В котором часу?

— В семь вечера, — сказал он, чуть успокаиваясь. И положил трубку. Потом посмотрел на притихших женщин.

— Как ваш больной? — подозрительно спросила одна из них. Вместо ответа он вытащил из кармана сто тысяч и положил на стол.

— Спасибо вам.

— Возьмите свои деньги, — сказала все та же женщина. — Мы ведь понимаем. Наверное, вам действительно нужно было срочно позвонить.

Он кивнул, забрал деньги и вышел на улицу. Остановил такси и поехал в аэропорт. Уже в аэропорту он нашел междугородный телефон-автомат и снова позвонил Ковровой.

— Вы успели позвонить? — спросил уставшим голосом, уже не надеясь услышать положительный ответ.

— Да, — сказала она, — я предупредила Арсения, чтобы его брат уходил из монастыря. Сообщила о вашей встрече ровно в семь часов вечера. У вас больше нет никаких сообщений?

— Больше никаких, — подтвердил он и, попрощавшись, положил трубку. Опять они чуть не опередили его. Но каким образом им удается все время быть впереди?

Он пошел к кассе брать билет на Москву, благо самолеты летали достаточно часто. Ровно в час дня он прилетел в Москву. Погода была солнечная, весенняя. Выходя из аэропорта, он обратил внимание на стоявшего у дверей сотрудника милиции. На привычном месте, на боку, в кобуре у офицера висел пистолет. «Пистолет», — вспомнил Дронго. Какая-то мысль не давала ему покоя. Тревожная мысль. Он о чем-то забыл. Он забыл, но он вспомнит. «Пистолет. Пистолет?» И когда он продумал эту мысль до конца, то впервые в жизни испугался. Испугался и замер, решая, как ему быть дальше.