Чтение онлайн

Его взволнованный старческий голос растворился в тишине, и он подошел к окну и выглянул наружу.

“Что за ветер?” спросил он наконец.

Мистер Кэмпион сел в постели. Его безличное, властное настроение, которое Йео впервые заметил ранее утром, все еще сохранялось.

Дяде Уильяму, который был немного сбит с толку этим, показалось, что он внезапно стал чужим.

“Где все?” потребовал он.

“Линда там”. Старик кивнул в сторону сада. “Носок слетел в "Бентли", а Джимми и Шлепанцы репетируют в гостиной, а Мерсер играет для них, и в чертовски снисходительной манере, не побоюсь этого слова. Джимми, похоже, все время должен продолжать свои тренировки. Бедняга, он загоняет себя до смерти. Когда рассеется эта адская туча, Кэмпион? Клянусь душой, это грех - думать о некоторых вещах в такой день, как этот. Удалось ли полиции выяснить, кто был хулиганом в машине Носка?”

И снова мистер Кэмпион проигнорировал его вопрос и задал другой.

“Куда делся Носок?”

“Чтобы увидеть Еву”. Дядя Уильям отошел от окна. “Мы все ждали мальчика прошлой ночью”, - объяснил он, его маленькие голубые глазки по-детски округлились, когда он уверился. “Он пришел в полном восторге, перекинулся парой слов с Джимми, а затем они оба рассказали нам всю историю в гостиной. Казалось, ему было стыдно за то, что он так много рассказал полиции, но, как я ему сказал, бывают моменты, когда мужчина должен выбирать между тем, чтобы создавать серьезные проблемы всем подряд и выдавать друга. Тогда совесть - единственный проводник. Я сказал ему, что рад видеть, что у него есть ребенок, и льщу себя надеждой, что говорил с ним как отец ”.

Он сделал паузу.

“Видите ли, девушка не сделала ничего по-настоящему плохого”, - добавил он, одним махом аккуратно разрушая свой аргумент. “Носка влечет к ней. На самом деле он этого не говорил, но я видела это краем глаза. Так вот оно что. Что за время для ссоры влюбленных, Кэмпион! Я знаю, нельзя ожидать от женщин чуткости, но подумать только, вот так сбежать, не сказав ни слова, когда мы все были так обеспокоены чем-то другим! Если бы девушка не была так молода, я бы назвал ее потаскушкой. Несмотря на это, я не совсем понял, почему она выбрала именно этот момент, чтобы смыться, а вы? Сак был не совсем на высоте прошлой ночью, и я не хотел давить на него. Насколько я понял, она поругалась с Джимми. Не знаю, о чем; а ты?”

“Какой-то другой мужчина, я думаю”. Кэмпион говорил рассеянно.

“Так я и понял. Но я не видел, кто, если это не Сак”.

Кэмпион заставил себя отвлечься от всепоглощающей катастрофы, которая так быстро приближалась, и попытался вспомнить свой разговор с Носком Петри в "Лагонде" перед тем, как они проехали мимо потертого синего купе.

“Она вышла из себя и завела душевный роман с кем-то маловероятным”, - сказал он. “Либо Сутане узнала об этом и наступила на пятки, либо, поскольку ее записка так долго оставалась нераспакованной, возможно, мужчина исчез по собственной вине”.

“И бедная маленькая девочка почувствовала, что миру пришел конец”, - радостно вставил дядя Уильям. “Для меня это больше похоже на правду. Это объяснило бы ее отказ возвращаться домой. Вот и все, Кэмпион, положись на это. Удар по гордости. Я уже знал, что это сводит молодую девушку с ума. Бедное создание! Кто из нас выскочка? Слишком большие для его ботинок. Я старик, но...

“Нет”, - сказала Кэмпион и твердо добавила: “Я не должна”.

Воинственный огонек погас в глазах дяди Уильяма, хотя и немного неохотно.

“Возможно, и нет”, - сказал он. “Я забыл. Конечно, это усугубляет ситуацию. И все же жаль, что мы не знаем, кто он, ” добавил он задумчиво, глядя на свои пухлые кулаки. “Знаешь, я чувствую, что хотел бы сделать что-нибудь полезное. Напряженное ожидание портит нам всем погоду. Это похоже на разыгрывающийся шторм. Эти дорогие люди проявляют героизм. Они заставляют себя продолжать. Джимми похож на скелет, а Линда разгуливает, как один из тех мертвых рабочих на Гаити — как-вы-их-называете? —зомби”.

Кэмпион взял себя в руки.

“О, да”, - тихо сказал он, - “Я хочу поговорить с вами о Линде. Где она жила до замужества?”

“Со своей матерью, естественно”. Дядя Уильям, казалось, счел вопрос излишним. “Пожилая леди была сестрой парня, которому принадлежал этот дом. У нее есть свое небольшое поместье в Девоне. По-моему, очень милое местечко. Знаешь, в этой семье водятся деньги. Линда иногда гостит у нее и забирает ребенка. Для чего ты хочешь знать?”

Кэмпион пожал плечами.

“Праздное любопытство”, - сказал он. “Мне было интересно, каково ее происхождение, вот и все”.

Старик долго молчал.

“Если ты беспокоишься о том, что вся эта реклама подорвет Джимми в финансовом плане, у нее есть дом, куда можно пойти”, - сказал он наконец, и его глаза, встретившись с глазами Кэмпион, украдкой опустились. “Я принял собственное решение и придерживаюсь его”, - добавил он с очевидной неуместностью. “Я сказал тебе это в этом самом зале несколько дней назад. Ты понравилась Линде”.

Мистер Кэмпион напрягся.

“Я так не думаю”.

Дядя Уильям стал светским человеком, примерно в 1910 году. Это была его третья самая счастливая роль, но ему особенно нравилась. Его голубые глаза стали проницательными и терпимыми.

“Когда женщина одинока — милая женщина, заслуживающая доверия, разумная, способная управлять командой, которой она управляет, — тогда эти безобидные маленькие интрижки идут ей на пользу, подбадривают ее, сохраняют молодость”, - неожиданно сказал он. “Они ничего не значат’. Она думает о них так же, как об украшениях в своих волосах. То же самое относится и к мужчине. Это льстит ему и оставляет его мальчиком в душе. Пока они следят за своими манерами и избегают сентиментальности, это хорошо. После многих лет опыта я могу честно сказать, что одобряю это. Пикантность жизни, знаете ли. Я не люблю, когда блюдо пропитывается водой, но капелька то тут,то там улучшает вкус блюда ”.

Кэмпион сидел, глядя на него, и дядя Уильям снова почувствовал в нем чужака.

“Я не знаю, таково ли твое мнение, мой мальчик”, - добавил он с поспешной капитуляцией. ”Мнение холостяка”.

Кэмпион рассмеялся.

“Если у вас нет темперамента, распутство не доставляет удовольствия’, шеф, ” сказал он. “Это цитата из Дона Маркиза, вероятно, единственного поэта-философа поколения. Насколько я помню, он сказал это по поводу Ланселота и Гвиневры, что делает это замечание очень поучительным ”.