Шрифт:
Александр Филиппович ПЛОНСКИЙ
ТАМТАМ
Фантастический рассказ
– В Эквадоре землетрясение, - оторвавшись от газеты, сказал Леверрье.
– Тамтам, - пробормотал Милютин.
– Турнедо в стиле Монтморенси великолепная вещь! А знаете, как готовится? Нужно нарезать морковь в форме орешков и тушить в сливочном масле на медленном огне. Поджарить мясо а-ля соте и выложить на гренки. Оставшуюся на сковороде жидкость разбавить белым вином, соусом "Деми-глас" и вскипятить. Донышки артишоков...
– Постойте, - взмолился Леверрье.
– При чем здесь тамтам? Ведь это африканский барабан. А Эквадор...
– Не сомневаюсь в ваших географических познаниях, Луи. Правда, слово "тамтам" индийского происхождения, но я, действительно, имел в виду африканский барабан. Только не как музыкальный инструмент, а...
– Как сигнальное средство?
– Мы понимаем друг друга с полуслова, - улыбнулся Милютин и отодвинул тарелку.
– То, что произошло в Эквадоре, предсмертный крик гибнущей галактики.
Леверрье скомкал газету.
– Какой еще крик? Землетрясение - вы что, не слышали?
– Кофе остынет, - предупредил Милютин.
– Видите ли, Луи, бессмертна лишь Вселенная. Планеты, звезды и целые галактики умирают, словно люди, хотя и не так скоро...
– О чем вы говорите?
– Ну, пусть сигнал бедствия, вселенский SOS...
Леверрье вскочил, опрокинув кофе.
– Ваша фантазия, Милютин, переходит все границы!
– Зачем так волноваться, Луи? Гарсон, приберите, пожалуйста!
– Рассказывайте по порядку, - потребовал Леверрье.
– Что вы знаете о гравитационных волнах, Луи?
– Очевидно, то же, что и вы. Это волны тяготения, излучаемые неравномерно движущимися массами. Ну, что еще? Гравитационные волны предсказаны теорией относительности Эйнштейна, распространяются со скоростью света, однако до сих пор не подтверждены экспериментально. Только какое отношение...
– Движущиеся равномерно небесные тела гравитационных волн не излучают. Но вот наступила катастрофа. Звезда начинает пульсировать, биться в предсмертных конвульсиях. Движение гигантской массы становится неравномерным, и в пространство устремляются потоки гравитационных волн. А если катастрофа охватывает целую галактику...
– Очевидно, волны, испускаемые массой звезд, складываются...
– Вот именно, Луи. Но по-разному - иногда усиливая, а чаще гася друг друга.
– Насколько известно, - сказал Леверрье, - плотность потока волн тяготения у поверхности Земли чрезвычайно слаба, иначе их давно бы обнаружили.
– Общий фон излучения, и правда, ничтожен. Но агония галактики длится миллионы лет. И время от времени всплески оказываются столь велики, что на Землю обрушивается гравитационный ураган. Земля содрогается словно тамтам, это и есть землетрясение.
– Очень уж просто...
– с сомнением проговорил Леверрье.
– Я упростил сознательно. Нужно учитывать также нестационарные процессы в толще Земли, резонансные явления. Гравитационный ураган играет роль катализатора, резко усиливающего реакцию.
– Вы меня почти убедили. Но нельзя быть таким неисправимым романтиком: предсмертный крик, зов о помощи... Превратили катаклизм в трагедию!
Милютин выпустил кольцо дыма.
– Послушайте, Луи...
– произнес он медленно.
– Я воспользовался статистикой землетрясений за несколько последних столетий. Обработал множество сейсмограмм, согласовал их временные и пространственные масштабы, а затем ввел всю эту информацию в компьютер...
– И что же?
– насторожившись, спросил Леверрье.
– Ах, лучше бы я этого не делал...
– с горечью сказал Милютин.