Чтение онлайн

— Так точно, товарищ подполковник! Разрешите идти?

— Действуйте, товарищ капитан, только зайдите к нач-штаба. Связь будете поддерживать со штабом батальона постоянно.

После ухода командира роты Бунцев еще некоторое время стоял у карты. «Жаль, что сил у нас маловато, — думал он. — В этой ситуации хорошо бы выбросить десант на вершины гор. Вон они как нависают над кишлаком с юга. Ни одного духа не выпустили бы».

За окном заревели мощные моторы, и Бунцев направился к дверям. Штаб батальона размещался в сборном бараке, стоявшем в центре площадки, отведенной для батальона. Из штаба вышел Бочаров и быстро направился к колонне.

Рота Бочарова шла мимо комбата к выездным воротам, а точнее КПП-2. Впереди — бронетранспортер саперов. Огромный пес Цезарь привычно устроился за башней. Он весело посматривал по сторонам, понимая, что, если его посадили за башню, значит, работы не предвидится и ему предстоит приятная прогулка. У ствола пулемета сидел командир саперов прапорщик Святцев. Он козырнул комбату. Бунцев ответил взмахом руки. На бронетранспортере разместились еще шестеро солдат. Сзади, почти у самых решеток, прикрывающих двигатели, как всегда, прикреплен резиновый баул, в котором саперы хранили воду.

Вслед за бронетранспортером шла боевая машина пехоты. Командир роты, сидевший на ней, отдал честь комбату и рукой показал на устроившихся на броне у орудийной башни афганских офицера и радиста: мол, все в порядке, все согласовали. По сторонам боевой машины сидели десантники. В касках, бронежилетах, спокойные, уверенные.

Комбат дождался, пока вся колонна пройдет мимо, и, убедившись, что начальник штаба придал роте Бочарова два танка, которые и замыкали колонну, направился в ЦБУ — центр боевого управления. Начальник штаба был там. Сегодня почти все силы батальона были задействованы. Еще с утра две роты ушли сопровождать автоколонну с грузом для провинции Логар, расположенной к югу от Кабула.

Подполковник молча окинул взглядом помещение. На стенах густо висели карты, схемы и планшеты. На столах телефоны, рации стояли в нужном порядке. С каждой ротой — постоянная связь. В углу за отдельным столиком сидели старший лейтенант — летчик, — рядом с ним радист. Бунцев спросил у старшего лейтенанта:

— Как, соколы, готовы?

— Так точно, товарищ подполковник, готовы. Два звена вертушек в трехминутной готовности, экипажи в машинах.

— Хорошо. — Комбат повернулся к начальнику штаба: — Как колонна, идущая на Логар, Иван Павлович?

— Пока идет нормально. Правда, в районе поворота за Чахарасиабом духи обстреляли колонну из ДШК, расположенного на вершине этой горы. — Майор карандашом ткнул в карту. — Наши подавили пулемет сразу же.

— Потери?

— Нет, все нормально. Я только что разговаривал с командиром третьей роты. Он доложил, что замыкает колонну, везде порядок.

Бунцев не хотел вмешиваться в четкий ритм работы и, сказав, что будет у себя, направился к дверям. У самого выхода на стене его внимание привлекли большие фотографии переносных зенитно-ракетных комплексов иностранного производства, а ниже их тактико-технические характеристики.

— Сегодня привезли?

— Да, утром. Генерал-лейтенант Дубик, как и обещал вчера вечером, лично распорядился эти материалы нам доставить.

Крайней слева висела фотография американского «Стингера». На ней отдельно друг от друга — ракета и пусковой контейнер. Бунцев прочитал: «ПЗРК Стингер» (США). Предназначен для поражения визуально наблюдаемых воздушных целей. Способен вести стрельбу на догонных и встречных курсах. Может поражать цели с околозвуковыми скоростями. Имеет аппаратуру «Свой-чужой», самонаводящуюся головку инфракрасного и телевизионного наведения.

Американские «Рейд-Ай» и «Сейбр», английские «Джевелин» и «Блоупайп», китайская «Хуньин-5» и французская «Мистраль» — все уже хорошо известны комбату. И он просил генерала Дубика прислать эти фотографии и описания не для себя, а для офицеров-новичков и солдат.

— Иван Павлович, прикажи отнести все это в учебный класс, пусть солдаты знакомятся.

— Есть, сейчас сделаем.

— Держи под пристальным контролем роту Бочарова. — Что-то неспокойно у меня на душе. Банда большая и, как говорят наши афганские друзья, вооружена превосходно. Еще раз предупреди Бочарова, чтобы людей берег да и броней не очень рисковал. Знаю я этот кишлак, на его улочках и ишаку не всегда просторно.

— Капитан Бочаров тоже хорошо знает этот кишлак, поэтому и затылок чесал, когда ко мне от вас пришел. Держу связь с ним постоянно.

— Я буду у себя. Свяжусь с начальством, попрошу на всякий случай держать наготове мобильное подразделение. В случае чего, докладывайте немедленно. — И комбат вышел в коридор.

А рота капитана Бочарова спешила к месту боя. Бочаров жестом пригласил афганского старшего капитана присаживаться поближе. Они спрятались от ветра за башню и, крича друг другу в ухо, советовались, как действовать. Старший капитан показал на карте места, где находились афганские роты, и пояснил:

— Рота царандоя окружена вот здесь, в бывшей школе, а рота госбезопасности — вот здесь, в здании, где раньше была больница.

— Она тоже разрушена?

— Да. В прошлом году душманы и школу и больницу почти одновременно взорвали.

— Да, я помню. Они тогда двух врачей и учителя расстреляли.

Бочаров действительно хорошо знал этот кишлак, который находился на пути от Кабула в район Мусаи Логар, где хозяйничали контрреволюционеры. Ему не раз приходилось участвовать в боях в этих местах. «В кишлак лезть с техникой — гиблое дело, — размышлял командир роты. — Улочки узенькие, не везде и БМП пройдет, дувалы высокие, из-за них удобно и ручным гранатометом ударить, и гранату бросить. Духи наверняка наиболее широкие улицы заминировали».

Бочаров решил разместить танки на небольшой высотке, а боевыми машинами пехоты оцепить кишлак так, чтобы у душманов был один выход: уходить к тогу, в горы, а когда они окажутся на склонах гор, то их можно будет бить прицельным огнем из всех видов оружия.

Старший капитан, что-то уточнив через своего радиста у окруженных, наклонился к уху Бочарова:.

— Мои сообщают, что у душманов минометная батарея. Она размещена за рекой в саду у крепости Каллай Мулло. Минометы пристрелялись, и сейчас нашим очень тяжело.