Чтение онлайн

— Только железо впустую переводить, — фыркнула Кива.

— Ножи, как и мужчины, — опять засмеялась Норда, — используются каждый для своей цели. Одни для охоты, другие для любви.

— Ш-шш — при мальчике!

— Он спит, — сказала Норда. — Дети всегда так: то ему играть загорится, то есть захочется. А приведешь его в кухню да нарежешь целую гору хлеба — он уж уснул и все твои хлопоты ни к чему. — Обе девушки постояли, глядя на мальчика, который спал на скамейке, положив белокурую голову на руку. — Милашка какой, — шепнула Норда. — Как вырастет, будет бегать за юбками, оно сразу видно. Эти невинные глазки растопят не одно каменное сердце. Девчонки из платьев будут выскакивать, моргнуть не успеешь.

— Может, у него все будет по-другому, — возразила Кива. — Влюбится в кого-нибудь, женится и будет жить счастливо.

— Ну да — он ведь и занудой может вырасти.

— Ты неисправима. — Отрезав ломоть ветчины, Кива положила его между двумя пластами хлеба с маслом и откусила огромный кусок.

— Фу! — воскликнула Норда. — У тебя масло течет по подбородку.

Кива утерлась рукой и слизнула с нее масло.

— Чего добру пропадать, — сказала она, смеясь деланному отвращению Норды. — Покажи лучше, какие ножи для чего.

Норда выдвинув ящик, достала оттуда ножи с костяными рукоятками и разложила их на столе. Ножи были самые разные — от восьмидюймовых, устрашающе острых, до маленьких дюймовых с закругленными концами. У одного, кривого, как ятаган, лезвие делилось надвое.

— А этот зачем? — поинтересовалась Кива.

— Для сыра. Отрезаешь кусочек, а потом переворачиваешь лезвие и накалываешь сыр на эти зубцы.

— Красивые, — заметила Кива, разглядывая украшенные резьбой костяные черенки.

Дверь в дальнем конце кухни открылась, и вошел Эмрин, поддерживая Ю-ю Лианя. Лицо чиадзе стало серым от изнеможения, но он широко улыбнулся, увидев Норду. Эмрин, не в пример ему, сурово стиснул губы и радости не выразил.

— Мой день стал светлее! — сказал Ю-ю. — Две красивые женщины — и еда!

Эмрин отпустил его, и Ю-ю, качнувшись, оперся на меч. Эмрин подошел к столу, вынул свой охотничий нож и отрезал несколько ломтей мяса. Норда бросилась к Ю-ю и подвела его туда же.

— Любимчики мои.

— Что-то многовато у тебя любимчиков, — буркнул Эмрин. Норда подмигнула Киве:

— Он дрался за меня, знаешь? Правда, галантный поступок?

— Я дрался не за тебя, а из-за тебя. Это не одно и то же.

— Как украшают его знаки боевой доблести! — не унималась Норда. — Эти глаза, обведенные тенью, этот большой мужественный нос...

— Перестань, Норда! — Кива обошла вокруг стола и взяла Эмрина за руку. — Что до меня, я тобой горжусь.

— Чем тут гордиться? — сказала Норда. — Тем, что он стукнулся носом о кулак Ю-ю?

— Да замолчи ты! — огрызнулась Кива. — Он сегодня весь день охранял Ю-ю и даже помог ему дойти до кухни. Не всякий мужчина способен поступиться своим гневом ради долга.

— Это верно, он хороший парень, — сказал Ю-ю. — Я его полюбил. Его все любят. Можно мы поедим?

— Да ты весь дрожишь! — воскликнула Норда. — Не надо тебе было вставать, дурачок.

Из дальней двери несло холодом. Кива подбежала, закрыла ее и опустила щеколду, а Норда принесла одеяло и закутала в него Ю-ю.

— Вот не знал, что тут так холодно, — сказал Эмрин.

Обе женщины, продолжая хлопотать вокруг раненого, нарезали ему хлеба с мясом и налили персикового сока.

За второй дверью послышались какие-то звуки, и Эмрин устремился к ней, но она уже открылась. Вошел Омри в сопровождении двух солдат и юноши. Эконом кивнул Эмрину и попросил Киву приготовить что-нибудь для Ниаллада и его телохранителей.

Герцогский сын остановился возле спящего ребенка и усмехнулся.

— Это морской воздух так его утомил.

Кива нарезала дюжину толстых ломтей ветчины и разложила по трем тарелкам. Вновь прибывшие, усевшись за стол, принялись за еду. Молодой человек поблагодарил за услугу, солдаты жевали молча. Тот, что повыше, бородач с глубоко посаженными карими глазами, взглянул на лежащий на столе меч Ю-ю. Черная рукоять не имела никаких украшений, как и деревянные лакированные ножны.

— Поглядеть — ничего особенного, — сказал он, протянув к мечу руку.

— Не трогай его, — быстро проговорил Ю-ю.

— Это почему же? — въедливо спросил солдат, не убирая руки.

— Не надо, Гаспир, — вмешался герцогский сын. — Это ведь его меч.

— Да, ваша милость. — Гаспир бросил злобный взгляд на Ю-ю. — Только чепуха все это. Подумаешь, волшебные мечи!

Мальчик проснулся и сел. Он поморгал, потянулся и вдруг закричал. Кива, посмотрев в ту же сторону, что и он, увидела белый туман, ползущий из-под дальней двери. Ю-ю тоже увидел его, выругался и со стоном вытащил меч из ножен. Меч светился мерцающим голубым огнем. Ю-ю попытался встать и повалился на стол.

— В чем дело? — вскричал бледный от страха Омри.

— Демоны... они здесь. — Ю-ю снова поднялся на ноги. Сквозь повязку у него на плече сочилась кровь.

Омри пятился от тумана к двери, в которую только что вошел. Эмрин, видя, что старика бьет дрожь, ободряюще шепнул:

— Спокойно, дружище.

— Я хочу уйти!

Туман продолжал прибывать, в кухне становилось все холоднее. Гаспир и Нарен тоже отступали от стола с оружием в руках. Кива схватила длинный тяжелый нож.

— Бежим! — крикнул Омри и бросился к двери. Эмрин хотел было последовать за ним, но увидел, что из-под нее тоже сочится слабая струйка тумана.

— Стой, Омри! — крикнул сержант, но было поздно. Дверь распахнулась, туман окутал Омри, от взмаха мощной когтистой лапы на стол брызнула кровь. Второй удар раздробил старику череп.

Эмрин, подскочив, захлопнул дверь и задвинул засов в тот самый миг, когда тело Омри рухнуло на пол. Раздался оглушительный треск, дверная филенка раскололась. Эмрин выхватил меч, отступая на середину кухни.

Такой же треск послышался от другой двери. Ю-ю шагнул вперед и упал. Эмрин подхватил его, поднял на ноги. Маленький Берик перестал кричать и съежился на скамейке. Кива подбежала к нему, но он отпрянул и бегом бросился к остальным. Юный Ниаллад, обнажив кинжал, опустил руку ему на плечо.