Чтение онлайн

Она вытащила Смерть, Умеренность, Силу и Колесницу. Ее напугало, что она вытащила Смерть. Местраль поднял руку, чтобы успокоить ее. Он разложил карты квадратом в том порядке, в каком она их доставала. Затем предложил ей выбрать пятую карту: это оказалась Справедливость, которую он поместил в центре.

– Итак, все для вас меняется, – сказал он, окинув взором все карты. – Смерть, ваша первая карта, обозначает обновление жизни и всякого рода изменения. Справедливость, последняя карта, указывает на ваше знание законов мира и постоянное созидание. Умеренность выражает универсальную жизнь, которая из вашей души переходит к другим. Сила же свидетельствует о вашем влиянии, а Колесница представляет собой образ вечного движения. Все ваши карты находятся в правильном положении и дополняют друг друга.

Сноп света косо падал в мастерскую Местраля, оживляя кружение пылинок, мух и мельчайших букашек. Жоашен прошел сквозь него, и лицо его внезапно озарилось, словно у ангела, затем вновь оказалось в тени.

Большой серый кот прыгнул на стол, поглядел на Жанну, выгнул спину и ткнулся мордой в лицо гостьи; она погладила его; он зажмурил глаза и почти улыбнулся.

– Как я должна это понять? – спросила она.

– Вы переживаете глубокую трансформацию, – ответил Местраль, вновь откинувшись на спинку кресла, – это и есть Смерть, исчезновение вашей прежней сущности. Вы также учитесь познавать законы мира, об этом говорит ваша последняя карта, Справедливость. Первая половина вашей жизни была полна битв. Вы достигли более высокой стадии познания, даже если сами к ней не стремились. Ваш опыт начинает бродить, словно виноградный сок, и будет отныне давать вино.

Несколько дней назад, завершив работу над портретом Об, он составил гороскоп Жанны. Казалось, теперь он знает ее так, словно наблюдал за ней с детства. С помощью своих расчетов он определил четверых мужчин ее жизни, особо выделив Франсуа де Монкорбье. Этого человека он не знал, но описал его так, словно был одарен ясновидением. "Аморальная и вместе с тем трогательная личность".

Кто сказал бы лучше?

– Я не удивлюсь, если вы убили нескольких своих врагов, я даже в этом почти уверен, – произнес он, протянув ей листок со сложным геометрическим рисунком.

Она слушала его настороженно, силясь постичь натуру этого человека и сознавая, сколь трудно это сделать. Он жил один с немым подростком, рисовавшим пляску смерти, после отъезда Рене Анжуйского виделся лишь с теми, кто заказывал ему портреты, и питался овощами со своего огорода. Она принесла ему пулярку.

– О! – вскричал он. – Этого нам, Жоашену, Роберу и мне, хватит на пять дней.

Робером звали кота.

Художник явно обладал большими познаниями, однако не выказывал ни свирепости отшельников, ни высокомерия философов. Он не был слишком приветлив, но и суровости не проявлял. Она присмотрелась к его рукам: тонкие, худые, костистые – словно созданные для того, чтобы ухватить сущность в неосязаемом.

Робер устроился на коленях у Жанны.

– Вы говорите, что я достигла более высокой ступени познания, но это звучит насмешкой в сравнении с тем, сколько знаете вы.

– Знания можно приобрести, – сказал он, – главное – это отказаться от использования их в эгоистических целях. Знания не принадлежат никому, они предназначены для общего блага. Об этом напоминает вам Справедливость: это ваш путь.

Но не путь моих врагов, подумала она. И тут же ей пришла в голову другая мысль: если бы они владели знанием, возможно, не были бы моими врагами.

– Скажите мне, что означают другие карты.

Он объяснил ей. Карты Таро соединялись в пары, начиная с Духа Духа и кончая Телом Тела. Промежуточные пары составляли Душа Духа, Тело Духа, Дух Души, Душа Души, Тело Души, Дух Тела и Душа Тела. Ибо следовало различать девять последовательных стадий Существа, начиная от Духа и кончая Телом.

Первой из восемнадцати карт Великого Таро был Шут, воплощение сознания, не выраженного словами, а последней – Луна, символ материи, ощущений и иллюзорности чувств.

– Написанный мною портрет вашей дочери Об являет собой парадокс, ибо в нем соединяются глубина ее натуры и физический облик.

Даже просто находясь здесь, сказала она себе, я действительно перехожу в другую стадию. В этот момент Жоашен совершил непонятный поступок. Он подошел к столу, взял колоду Таро и без колебаний вытащил карту: это был Отшельник.

Ошеломленная Жанна подняла глаза. Что это означало? Она вопросительно посмотрела на Местраля; тот задумчиво улыбался.

– У Жоашена порой бывают прозрения, – сказал он.

Это ничего не объясняло. Жоашен смотрел на Жанну пронизывающим, почти невыносимым взглядом, который привел ее в смятение.

– Что он хочет сказать мне? – спросила она.

– Не знаю, – ответил Местраль. – Отшельник указывает на астральное тело.

Астральное тело. Она с трудом угадывала значение этих слов. Жоашен воздел обе руки к небу, указывая на что-то непонятное над головой Жанны. Вытащил ли он эту карту случайно или же знал, какое место занимает Отшельник в игре?

– Что это? – воскликнула она.

Руки Жоашена вылепили в воздухе фигуру.

– Какой-то человек, – объяснил Местраль. – Возможно, тот, кто пропал.

Жоашен вышел из комнаты.

– Он меня пугает, – сказала она.

– Жоашен лишен дара речи, и у него развилось сверхъестественное знание мира, – сказал Местраль.

Он явно не был расположен к дальнейшим объяснениям. Жанна встала. По пути домой она сделала небольшой крюк и, зайдя в книжную лавку, купила колоду Таро – такую же, как у Местраля. Задержавшись у прилавка, она осмотрела выставленные образцы и обрадовалась, найдя четыре книги, изданные "Мастерской Труа-Кле". Два года назад появилась печатня в Лионе, а Франсуа написал ей, что продал три тысячи литер еще одной печатне, которая создавалась в Тулузе.

Она обнаружила новый сборник Франсуа Вийона, стала листать его и наткнулась на "Эпитафию". Прочла первые строки:

Она вспомнила дистих, выгравированный над левыми воротами башни Сен-Северен, через которую проходили на кладбище: