Шрифт:
Владимир Козлов
Subway
Перехожу с Охотного ряда на Театральную. Впереди мелькает спина девушки в куртке с нашитыми светящимися полосками, как у гаишников. У стен перехода продавцы трясут визжащими игрушками. Девушка ускоряет шаг, я тоже. Бегу вниз по ступенькам. Впереди меня падает тетка, у нее задирается пальто и юбка, мелькают трусы под колготками. Внизу девушка поворачивает в сторону Тверской. Мне - к Новокузнецкой.
На скамейке сидит пьяная старуха и тупо смотрит на меня. Я иду к середине платформы.
По полу вагона перекатываются жестянки от коктейля Hooch. Напротив меня спит, положив голову на обшарпанный дипломат, бухой мужик. У ободранного металлического поручня - тетка с морщинистым лицом. Рядом с ней на полу два набитых чем-то пластиковых пакета, один с рекламой "МТС", другой - "спасибо за покупку". Между теткой и мужиком втиснулась пьяная девушка. Она то открывает глаза и смотрит под ноги, на грязный пол с прилипшими обрывками бумажек, то опять вырубается.
На Кантемировской тетка выходит. Я пересаживаюсь на ее место, трогаю девушку за локоть.
– Извините...
Подъезжаем к Домодедовской. Я говорю:
– Вставай. Выходим.
– А какая станция?
– Домодедовская.
– Мне до Красногвардейской, вообще-то.
– Ничего, я тебя потом провожу.
– Ладно.
Я веду ее по переходу, потом вверх по ступенькам. "Галерея Водолей" светится синим, МакДональдс - красно-желтым. Два кавказца в цветочной палатке играют в нарды.
– Идти далеко?
– Минут десять.
– Давай на автобусе... Или что здесь, троллейбусы, да?
– И автобусы, и троллейбусы, но сейчас поздно, их не дождешься. Цветочники поднимают глаза от нардов и смотрят на нас. Я веду ее дальше. Молчим. По Каширке проносятся машины.
Возле скопления гаражей-"ракушек" сворачиваем к дому.
– Ну, скоро уже? А то я счас обписиюсь.
– Две минуты. Если так невтерпеж - сядь вон за гараж.
– Не, я так не хочу. Лучше потерплю.
Я часто вижу из окна, как за "ракушками" ссут малолетки - и девки и пацаны. Пацаны стоят, повернувшись к окнам спиной, их лиц не видно, а девки всегда смотрят на окна - видит их кто-нибудь или нет?
Первая дверь, кодовый замок - один, два, четыре, ноль, вторая дверь, лифт, шестой этаж. Черная железная дверь общего коридора, дверь квартиры.
Замок заедает, но со второго раза открывается. В прихожей она роняет сумку на пол и в пальто бежит к ванной, открывает дверь - не туда. Открывает туалет, жмет на выключатель. Закрывается изнутри. Шелестит одежда, льется струя.
Я снимаю ботинки и куртку, прохожу на кухню. В пепельнице воняет утренний бычок, рядом на столе - три арбузные корки и прилипшие семечки.
Звук смыва, шум воды. Я достаю из холодильника остаток арбуза середина почти вся вырезана.
Она выходит из туалета, держа в руке пальто.
– Арбуз будешь?
– Давай.
Она бросает пальто на табурет и сама садится на другой. Я сую ей ложку.
– Лучше так, ложкой. Резать уже нечего.
– Ага.
– Пить будем?
– Так, если немножко.
Я достаю из холодильника бутылку водки - в ней еще половина - и начатый литровый пакет томатного сока G-7, беру с подоконника два стакана. Она аппетитно жует арбуз.
– Тебе с соком?
– Да, конечно.
Наливаю себе и ей водки и сока, поднимаю стакан.
– Ну, давай.
Она берет свой. Чокаемся. Я смотрю в окно. Красный джип Wrangler переезжает через разделительный газон и вкатывается на заправку.
Она выпивает водку с соком одним глотком, отставляет стакан и ковыряется ложкой в арбузе. Я пью медленно, разглядываю на плите темные пятна от кофе и присохшие макаронины. Она отрывается от арбуза и смотрит на меня.
Я говорю:
– Смой помаду.
– А?
– Смой помаду. Я не люблю.
– А некоторым нравится.
– Мне нет.
*
Я просыпаюсь первый. Возле дивана валяются ее скомканные трусы с колготками и джинсы, завязанный на узел презерватив со спермой, золотистая упаковка "VIZIT" и ее оторванный край. Мои шмотки лежат на кресле вместе с ее черным свитером и белый лифчиком.
Я сажусь на кровати, беру со столика пачку сигарет, закуриваю.
Она открывает глаза, улыбается.
– У тебя квартира ничего такая. Ты один живешь?
– Да.
– А кем работаешь?
– В издательском доме. Дизайнером.
– А-а-а.
– Наверное, зарплата хорошая, да?
– Ну, так, ничего. Хотелось бы больше, конечно. Денег много не бывает, сама знаешь.
– Еще как. Я вот все пыталась устроиться на работу, на собеседования ходила, а там везде нужно или компьютер знать или чтоб полный рабочий день. А у нас свободного посещения не дают, только одной девчонке дали, но у нее родители какие-то крутые, они ее и на работу сразу устроили в турфирму. Получает шестьсот или семьсот долларов, представляешь? Одевается классно, в салон красоты ходит...
– Сигарету дать?
– Нет, я не курю. Бросила. Денег столько на это уходит, да и пользы никакой. Курила на первом курсе, в общаге - там делать нечего было, вот и смолили все, а сейчас с подружкой комнату снимаем на Красногвардейской... Ой, сколько времени?
– Полдевятого.
– А, тогда все нормально. Мне к третьей паре сегодня. А тебе во сколько на работу?
– К двенадцати.
– А выходные когда?
– Как у всех, суббота и воскресенье.
– Слушай, а давай может, куда-нибудь сходим в субботу, а? Например в Б-2, девчонки говорили - классный клуб, новый еще, ничего такой.