Чтение онлайн

— Ты думаешь, она придет? — спросила его жена, которой он рассказал о новенькой.

— Я в этом уверен.

Эмиль ввел наконец двух посетителей. Они собрались было устроиться у стойки, но к ним подбежала Франсина я усадила их за столик. Теперь они уже никуда не денутся.

Почти в то же время Мадо Леруа — девушка, что приходила днем, раздвинула двойную бархатную портьеру и остановилась в дверях, с трудом узнавая помещение.

Мадам Флоранс тоже была несколько удивлена, так как новенькая была совсем непохожа на тот сорт девиц, к которым привыкли к «Монико». Нахмурив брови, она вопросительно посмотрела на мужа.

Первым заговорил бармен Людо.

— Есть хороший столик в глубине зала, мадмуазель.

Появился еще один посетитель, из числа завсегдатаев.

Он уселся на самый крайний табурет у стойки и, прислонившись к стенке, попросил:

— Виски, Людо.

— Сию минуту, доктор.

Он почти всех называл «доктор», и некоторым это льстило.

Мадам Флоранс приоткрыла находящуюся рядом с кассой дверь служебного помещения и крикнула в сторону железной лестницы:

— Эй вы, там, наверху!

На втором этаже торопливо задвигались. Наташа и Кетти спустились первыми.

Подходя к лестнице, Мари-Лу спросила:

— Ты действительно украла у нее пудру?

Селита ничего не ответила, только пожала плечами.

Внизу новенькая сидела в напряженной позе за столиком, где уже стоял стакан с какой-то желтоватой жидкостью.

Кетти, толстая не меньше, чем Мари-Лу, но с более чувственной и агрессивной вульгарностью, направилась к двум мужчинам.

— Кто из вас пригласит меня на танец?

Наташа подошла к стойке бара и собралась последовать ее примеру.

Тем временем в зале появились также Селита и Мари-Лу. Им предстояло завлекать клиентов, создавать веселую и непринужденную обстановку.

Эмиль с ликующим видом раздвинул занавес, чтобы ввести в зал целых три пары — каких-то голландцев, которым даже скверная погода не помешала, судя по их лицам, обгореть на солнце.

Пять минут спустя дирижер оркестра Джианни начал выкрикивать в микрофон слова каких-то песенок, и все принялись танцевать на небольшой площадке, задевая друг друга.

К полдвенадцатого уже три четверти столиков были заняты. Тогда мадам Флоранс дала сигнал, позвав вполголоса:

— Кетти! Мари-Лу!

Подошло время им идти переодеваться для выступлений. А две другие плюс Франсина пока оставались в зале, продолжали до последнего момента играть роль «завлекательниц».

Не танцевала только новенькая, и никто из посетителей не решался заговорить с ней.

Танцуя или выпивая у стойки, девушки имели возможность внимательно разглядеть ее, равно как и музыканты, и бармен Людо, который трижды посылал напитки на ее стол. Она машинально выпивала то, что ей приносили. И хотя она сидела на стуле по-прежнему прямо, словно находилась в церкви, слушая проповедь, цвет ее лица был уже менее бледным.

Мадам Флоранс, которая не упускала из виду ничего из того, что происходило в зале, чаще обычного поглядывала на Леона.

Ей было почти сорок лет и уже случалось уставать от борьбы.

Она свернулась калачиком, закутавшись поплотнее в одеяло так, что видны были только разметавшиеся на подушке волосы, висок и один глаз, взирающий на освещенные солнцем щели в оконных шторах. Скользя по притихшей и застывшей комнате, ее взгляд время от времени падал на соседнюю кровать, на будильник, циферблат которого был обращен в противоположную сторону.

Селита не знала, который час, но чувствовала, что вот-вот раздастся звонок. Когда же это наконец произошло и запрыгали ножки будильника на мраморной обшивке стола, обрело признаки жизни тяжелое и теплое тело Мари-Лу, ее рука протянулась в полутьме, тогда глаз Селиты закрылся, а лицо приобрело безмятежное и чуть обиженное выражение.

Хотя Селита этого не видела, но знала, что подруга села на край кровати, нащупывая ногами шлепанцы, потом почесывая грудь и бока, вышла из спальни и отправилась на кухню, чтобы зажечь газ; послышался обычный при этом звук: «Пуф!»

Когда Мари-Лу раздвинула шторы в столовой и открыла окно, солнце залило светом квартиру, стали более различимы шумы площади Командант Мария.

Слегка приоткрыв глаза, Селита наблюдала за толстушкой, которая высунулась было наружу, потом отступила в глубь комнаты, схватила полосатый халат, быстро натянула его на себя и вновь подошла к окну. Задрав голову, она выкрикнула:

— Как себя чувствует Пьеро? Ему лучше?

Он разговаривал с Франсиной, которая жила в доме напротив на третьем этаже. Ее сын простудился и несколько дней оставался дома.

— Что ты сказала? — громко спросила Мари-Лу после некоторой паузы, ибо грохот от какого-то грузовика мешал разобрать ответ.

Франсина повторила, стараясь говорить как можно более членораздельно.

— Он еще не вернулся из детского сада. Я ждала, когда ты встанешь, чтобы попросить тебя об одной услуге.

На углу находилось кафе. Сидящие в нем люди, должно быть, наблюдали сквозь прозрачные занавески за этими двумя женщинами, которые поднялись с постели в три часа после полудня.

— О какой услуге?

— Ты смогла бы побыть с ним с четырех до шести?

Пятилетний сын Франсины нередко проводил вторую половину дня в квартире Мари-Лу и Селиты. Или же одна из них уводила его на пляж.

Это был толстый мальчик с розовыми щеками и желтоватыми волосами. Его можно было бы принять за тупого и сонного увальня, если бы не живые огоньки, которые просвечивали сквозь узкие щелки полуприкрытых глаз.

— К сожалению, — ответила Мари-Лу, — у сегодня не могу. У меня уже назначена встреча с парикмахером.