Стрелка
Шрифт:
Чуть выше по Которосли, лет 200 назад было большое мерянско-славянско-скандинавское поселение. Там — скандинавское оружие, рунические надписи, шахматные фигурки и крупнейшие на севере Европы клады арабских монет. А здесь, на месте самого Ярославля, был чисто мерский «Медвежий Угол».
Потом пришёл Мудрый и всё опошлил: волхвов — побил, медведицу — зарубил, мерян — крестил, поставил крепость и все соседние поселения потянулись сюда. Как с Ростовом на Неро, только наоборот.
Стоит уже, вне городских стен, возле переправы через Которосль, Спасо-Преображенский монастырь. Здесь найдут то самое «Слово о полку Игореве». А пока монахи на перевозе подрабатывают.
Строит Боголюбский и ещё один монастырь — Петровский. Тут будут храниться вериги Никиты Столпника.
Живёт уже в Переяславле-Залесском такой мужичок. Работает он «другом мытарей, притесняет бедных, заводит ссоры с богатыми, взимая от них неправедную мзду и сим способом приобретая себе богатое имение».
Не хочу ничего предполагать на основании одной фразы из жития святого человека, но не характеризуется ли в 21 веке эта область профессиональной деятельности, как «сращивание криминалитета и правоохранительных органов»? С такими подробностями как «рэкет», «вымогательство», «шантаж», «рейдерство»…
Тут Никита зачем-то забежал в церковь — должок, что ли, взыскать? И услыхал новость. Конкретно — от Исайи:
«Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову»…
Братка-то и торкануло.
«Оставив дом, семейство и большое имение, неправедно им нажитое, ушёл он в монастырь, где показал собою редкий пример самоотвержения и духовного подвижничества. Возложив на себя тяжёлые железные вериги, заключился в уединённый каменный столп, в котором до самой кончины своей день и ночь пребывая в трудах, посте и молитве, с сердечным сокрушением просил у Господа прощения своих грехов, взывая непрестанно: „Владыко Христе Царю! помилуй мя падшаго; возстави на путь истинный погрязшаго в тине греховной“. Вериг было двое: одни из них полегче носил он на теле; другие, весом в два с половиною пуда, возлагал и носил поверх одежды».
За свою подвижническую жизнь Никита получил от Бога дар чудотворений: чудесно излечил черниговского князя Михаила, убитого потом в Орде за отказ от поклонения идолам.
Хотя насчёт «отказа»… Судя по заболеванию князя, проявившемуся ещё в юности, возможно, случился рецидив: Михаил с детства страдал «телесным расслаблением» и не смог корректно перелезть через порог ханской юрты. У древних монгол отдельного «пара-перелаза» не было, а лекарство «от Никиты» в Орде не сработало.
Братва! Кидаем всё нафиг, по паре «блинов» на шею и в одиночку! Лет несколько постучать лбом в пол и… Как откинетесь — такие чудеса творить будете!
Город возвысится, будет здесь и училище, и библиотека.
Потом… придёт Батый. Уже в нулевых найдут в Ярославле подклет с того, 1238 года, доверху набитый человеческими костями со следами насильственной смерти.
К моему удивлению, вечер прошёл спокойно. Может быть потому, что ушкуйников переставили ниже, за устье Которосли, а своих мы с Рязаном… ухайдокали. Склон крутой, самое место ноги подкачать.
Впрочем… я уже говорил: люди создают себе проблемы просто фактом существования.
Как мне это всё надоело! Как меня достал этот детский сад…! Я же — попаданец! Я же прогрессор! Мне же положено внедрять! Ну, там, антибиотики и антисептики, микроскопы и микросхемы, альтернативную энергетику с таковой же историей.
Чтобы… ну… наше — воссияло! Воздвиглось и приумножилось! Чтобы оно — всё! Вообще!
А тут приходиться ковыряться с конкретным человечком. Да мусор же это! Его даже в летописях нет! Соринка, прилипшая к сапогу неотвратимого и неизбежного прогресса человечества…
Короче: среди ночи, «вдруг, откуда ни возьмись, прилетело зашибись» — заявляется Лазарь. Счастливый… аж захлёбывается. Вот сейчас прям тут — лопнет от счастья. Заметил, что я не сплю, тихонько ко мне под бочок.
– Ты чего весь такой… светишься? Будто жар-птицу поймал. И — съел.
– Ваня! Поздравь меня! Она согласилась! Я женюсь!
Экхмк… Мда…
Интересно: а каких я ещё слов не употреблял для выражения сильных эмоций? Может, тут уместно применение верлибра? Для вивисекции?
– Ага. И кто — «она»?
– Она! Новожея!
Может, лучше наоборот? Исполнить вивисекцию верлибра? С верификацией… Или слова на другую букву посмотреть? Что-то я давно в словарь редких слов не заглядывал. А надо: уелбантуренного факеншита — уже не хватает.
Пока я обдумывал свою филологическую недостаточность, на ухо пошёл жаркий шёпот юноши в состоянии крайней гормональной избыточности.
– О! Она такая…! Она меня попросила… Она так мило смущалась…! Ей так больно ходить…! Стоять, сидеть…
– Она хоть подмылась?
– Нет! Я сам…! Она… ей же… после этих… Она так боялась…! Но мне — позволила… А потом — предложила! Сама! Всё вытерпела! Ради меня! Но я ж не зверь какой! Я ж — осторожненько! Чуть-чуть! Она сама… помогла. Взяла, потянула, направила! Сама! Я так испугался! Когда она рукой… А она успокоила, погладила… И у меня — получилось! У меня! Первый раз! После всего! После этого… Эрика. Это было так…! Это такое…! Это…! Теперь я должен на ней жениться. Я хочу на ней жениться! Она согласилась! Я — уговорил! Всё! Завтра — в церковь! Под венец! Она будет моей! Навсегда! На всю жизнь! Ваня, я так счастлив!
И он прослезился от полноты чувств. Непосредственно в моё ухо.
Каждый, кому доводилось попадать под необузданный монолог свеже-влюблённого юноши понимает… сколь большую дозу этого лепета я пропускаю. А я всё это — вытерпел! В форме жарких душеизлияний прямо в барабанную перепонку. И даже не дёрнулся. От брызг и щекотки.
– Ладно, жених, давай спать. Утро вечера мудренее…
– Нет! Не могу! Как можно спать! После такого…! Я не могу! Пойду погуляю.
Лазарь подскочил, крутанулся на месте, подпрыгивая, пританцовывая, размахивая руками… потопал вдоль уреза воды по песочку. «Я танцевать хочу! Я танцевать хочу!».