Странник

– Тревога! Жесткое излучение! Прорван контур биологической защиты! – Бесстрастный голос автомата-информатора прозвучал негромко, но в безмятежной тишине штурманской рубки он прогремел словно рев боевой сирены. Наступившая следом тишина казалась настолько ненадежной и хрупкой, что, раздайся хоть малейший звук, она разлетится на тысячи маленьких звонких осколков. В момент наивысшего напряжения, когда нервы натянуты до предела, «тревожные» экраны, отвечающие за защиту корабля, неожиданно дали отбой, сменив ярко-красный цвет на зеленый. Капитан корабля, все это время не спускавший глаз с голографического проектора, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, пытаясь успокоиться. Но если дыхание восстановилось быстро, то мысли и чувства после такой встряски никак не хотели приходить в норму. Однако на предписанную в подобных случаях психодинамическую гимнастику капитан не хотел тратить время. Ему нужно было знать прямо сейчас, какой урон нанесло пронзившее его корабль жесткое излучение. И даже не столько самому звездолету, сколько его наиболее ценному грузу – пассажирам. Чем больше он вчитывался в информацию, представленную ему искусственным интеллектом, тем спокойнее становилось на душе. Наконец капитан облегченно выдохнул воздух и уже собрался отвести взгляд, как его глаза, и так занимавшие почти четверть широкого и плоского безносого лица, стали резко увеличиваться в размере. Не веря своим глазам, он снова пробежал взглядом по той же строчке. Данные показывали то, чего не могло быть. Излучение не прошило звездолет насквозь, не рассосалось под воздействием защитных полей, а осталось на корабле в виде самостоятельного источника излучения. Такое наглое поведение пучка энергии капитан видел впервые, а ведь еще недавно ветерану космоса казалось, что удивить его уже ничем нельзя.

«Этого не может быть, потому что просто не может быть». Не понимая, что происходит, он развернулся к своему старшему помощнику, сидевшему чуть поодаль, за терминалом вахтенного офицера, и резко ткнул длинным гибким пальцем шестипалой руки в сторону проектора:

– Это что такое? Фруст, этот пучок…

– Командир, отдай приказ мозгу, пусть покажет уровень жилых кают. Аномалия, если не ошибаюсь, где-то в районе второй палубы.

Слова, больше похожие на указание, неприятно удивили капитана. Казалось, только он один не понимал, что происходит.

– Старший помощник, вы что, забыли корабельный устав? Личная жизнь пассажиров… Да что я вам объясняю прописные истины! Я не собираюсь по одному вашему…

– Командир, погоди. Если я не ошибаюсь, это… Странник.

Секунда ушла у капитана на раздумье, после чего последовала четкая команда:

– Мозг, установка три, один, один. Вторая палуба. Уровень жилых кают. Поиск. Излучение или одна из его форм.

– Установка принята, капитан. Даю картинку.

Полумрак каюты не только не скрывал, а скорее подчеркивал, делал центральной фигуру пассажира, облитую, словно тонкой пленкой, мерцающим силовым полем серебристого цвета. Тело и голову существа скрывал бесформенный балахон с подобием капюшона, оставалась открытой только небольшая щель в нижней части головы. Всмотревшись в фигуру, капитан внезапно ощутил почти забытое чувство страха. Не такого, который бывает перед явной опасностью, а непонятного, темного, прячущегося в закоулках души, а потом неожиданно выскакивающего и жалящего в тот момент, когда ты этого совсем не ждешь. С трудом оторвавшись от отталкивающей и одновременно притягивающей его взгляд фигуры, капитан повернулся и встретился взглядом со своим помощником. Тот не только прочитал безмолвный вопрос в глазах капитана, но и ответил на него:

– Он.

Их неестественное поведение мог понять только тот, кто принимал участие в последней галактической войне, развязанной ненавистной расой, представитель которой сейчас замер в тисках силового поля. Пусть война осталась в далеком прошлом, пусть сами они не сражались, принадлежа уже к послевоенному поколению, но ненависть к свирепому врагу передалась им вместе с молоком их матерей. Они понимали, что незваный гость сейчас ничего не видит и не чувствует, скованный полем Странника, но даже в этом состоянии он вызывал у них страх. Чтобы разорвать эту зависимость, капитан скомандовал:

– Мозг, установка три, один, один отменяется.

– Приказ принят, капитан. Установку отменяю.

Изображение в центре голографического проектора тут же сменилось текущей информацией.

– Уф-ф! – с облегчением выдохнул Фруст. – Смотреть и то… А энергетика какая… Зверем так и несет.

Капитан некоторое время молчал, прислушиваясь к ощущениям внутри себя, потом задумчиво протянул:

– Да-а… Кошмар… наяву. – Помолчав, добавил: – Вопрос закрыт. Раз все разъяснилось, занесем происшествие в бортовой журнал…

В следующий миг дверь штурманской рубки бесшумно ушла в сторону, пропустив легкую и стремительную фигуру стажера-подштурмана. Не успел он переступить порог, как тут же разразился тирадой:

– Тестирую я систему противопожарной безопасности на грузовой палубе, как вдруг – бац! – тревожное сообщение! Сфокусированный энергетический пучок! Да, думаю, круто! Из чего же он состоит, сразу подумал я, если сумел прошить нашу защиту так, как боевой блистер органику? И сразу сюда! Что тут? Проанализировали?! Что сказал мозг?!

Помощник, заметив, как начало морщиться лицо командира, свято соблюдающего устав космофлота и требующего этого от других, поспешил разрядить ситуацию:

– Аномальное сфокусированное поле. Дать картинку.

Юный подштурман впился глазами в экран.

– Вот это да! Неужели… Странник?! Пусть черный туман галактики пожрет мою душу, если это не он! Невероятно!! Вот это называется повезло!! – Эмоции просто переполняли его. – Он взял его? Или еще нет?!

Он не успел повернуться с вопросом к капитану, поскольку тут же последовал разнос:

– Стажер, где ваше самообладание?! Вы почти офицер космофлота! Умерьте свои эмоции и ведите себя в рамках устава!

Стажер вытянулся в струнку, опустив руки по швам, но молодость и любопытство, рвущиеся наружу, все же пересилили:

– И что теперь с ним будет?

Вопрос стажера напомнил капитану об его обязанностях.

– Мозг. Занеси данные о происшествии в бортовой журнал. Секретность второй степени. И запечатай жилой отсек. Номер каюты… сорок два.

– Говорят, что тело может храниться в такой оболочке вечно. Не изменяясь и не старея. Это так?

Юнец понимал, что навлекает на себя неприятности, но эмоции, бурлившие в нем, и сознание, что он находится в эпицентре такого необычайного события, опять взяли вверх над благоразумием. Помощник, предвидя, что назревает скандал, снова вмешался.

– Скорее всего правда, – произнес Фруст. – Но больше всего меня радует, что это произошло с чудовищем с Даная. Может, одним убийцей станет меньше. Ведь если у него не сложится с той…

– Это данаец?! Вау! Никогда не видел их вживую!

– Умерь свои восторги, юнец! Это тебе не молодежная дискотека, а штурманская рубка! – прорвало обычно флегматичного Фруста.

Стажер растерянно замолк, сообразив, что переступил границу правил поведения. Он отодвинулся от экрана и промямлил:

– Виноват. Извините за недостойное поведение.

– Ну и ладно, – проворчал помощник, которому явно не хотелось доводить дело до скандала.

Наступившее молчание неожиданно прервал сам капитан:

– Интересно, а что данаец делает на моем корабле? Мозг, список пассажиров. Так… Следует в Триплет. Неужели… Мозг, увеличить изображение данайца. Еще. Вот это и требовалось доказать.