Шрифт:
Пролог
Это письмо пришло неожиданно. Оно просто проскользнуло в дом к Найлзам и притаилось среди обычных счетов и рекламных проспектов.
Мистер Найлз просматривал почту за завтраком, тасуя ее, как игральные карты. Эван видел, как отец помедлил, заметив незнакомый белый конверт, и слегка нахмурился, прежде чем вскрыть его. Внутри оказался листок почтовой бумаги, такой тонкий, что хрустел в руках. Сидевшему напротив Эвану были отчетливо видны просвечивающие через бумагу кончики пальцев отца и убористые строчки, написанные четким остроконечным почерком.
Мистер Найлз был явно озадачен. Он вернулся глазами к началу письма и снова медленно перечитал его.
Губы его шевелились в такт прочитанным словам, но Эвану не удалось ничего разобрать.
Мать Эвана смотрела на мужа, отхлебывая чай из своей кружки с надписью «Босс». На матери была просторная ночная рубашка с красивым пушистым зайцем на груди, что, по мнению Эвана, было несколько легкомысленно в ее возрасте, несмотря на то, что ни один посторонний не мог видеть, в чем миссис Найлз отправляется в постель.
— Что там такое, дорогой? — спросила она.
Мистер Найлз поднял глаза. Вид у него по-прежнему был слегка озадаченный.
— Письмо, — сказал он, как будто они сами не видели, что это такое. — Оно от моего старого крестного.
— Впервые слышу, что у тебя есть крестный, — заметила миссис Найлз таким тоном, словно обнаружила какую-то нераскрытую семейную тайну.
— Да я, признаться, совсем забыл о его существовании, — развел руками ее супруг. — Он человек уже старый, но редкий умница. Хью Мальтус — докторХью Мальтус. Мой отец когда-то работал у него.
— Вспоминаешь добрые старые деньки, пап? — хмыкнул Эван.
— Не такие уж старые, — ответил мистер Найлз и втянул живот, притворяясь обиженным. — Одно время мы были лучшими друзьями с его сыном. — Он улыбнулся своим воспоминаниям. — Вот уж был настоящий сорванец! Нередко устраивал такие фокусы, что только держись!
— А что с ним стало потом? — спросил Эван.
— Он погиб в результате несчастного случая, — вздохнул мистер Найлз. — После этого доктор превратился в затворника и не хотел никого видеть. Вот теперь, после стольких лет, он вдруг написал мне письмо! — Листок бумаги очутился перед Эваном. — Он хочет, чтобы ты погостил у него во время каникул.
— Нет, спасибо, — не задумываясь, ответил Эван с той привычной твердой вежливостью, с которой обычно отказываются от второго куска торта и тому подобных мелких любезностей.
— Подумай хорошенько, Эван, не стоит сразу отказываться, — возразил мистер Найлз. — Только представь, какая прекрасная возможность! Насколько я помню, доктор живет в огромном бестолковом доме, места вокруг просто восхитительные. Кроме того, он очень хочет тебя видеть. Вот, сам почитай.
— Какое мне дело до того, что он там пишет! — буркнул Эван и нехотя взял письмо, намереваясь поскорее забросить его куда-нибудь подальше. — Я не собираюсь тащиться неизвестно куда и жить неизвестно с кем, кого я даже в глаза-то не видел…
Что-то выпало из конверта. Мистер Найлз подхватил это что-то и удивленно присвистнул:
— Билет на поезд! Первый класс.
— Первый класс?! — воскликнул Эван, вырывая билет у отца, чтобы посмотреть самому.
Вероятно, именно в этот момент он и передумал.
Глава первая
Через две недели после появления таинственного приглашения от доктора Мальтуса, Эван сидел в скором поезде, испытывая одновременно и радостное волнение и беспокойство из-за того, что ждет его в конце путешествия. Сиденье было широкое и удобное и, откидываясь назад, мальчик видел пролетающий за окном мир.
С приятным однообразием скорости гладкий, блестящий междугородний поезд прорезал широкие просторы, чуть раскачиваясь и монотонно постукивая по рельсам. Солнце поднималось все выше, постепенно теряя свою утреннюю дымчатость и, наконец, на каждом широком повороте, окна в хвосте поезда стали сливаться в вереницу слепящих осколков отраженного света. Эван сидел, прижавшись лбом к стеклу, и думал, что это похоже на танец: фермы и леса кружились в вальсе, медленно проносясь мимо. Это было настоящее представление, и Эван наслаждался им ничуть не меньше, чем взглядами, которые бросали на него соседи по купе — дорого одетые джентльмен и дама. Оба украдкой рассматривали мальчика из-за страниц газеты «Financial Times», за которыми они прятались, словно за личными стенами, начинавшимися на расстоянии шести дюймов от их лиц. Эван чувствовал, что попутчики придирчиво изучают и оценивают не только его самого, но даже конфеты и комиксы, которые он аккуратно разложил на столике. А потом пришел контролер, и Эван почувствовал, что соседи испытали досаду оттого, что у мальчика все оказалось в порядке. Эван торжествующе улыбнулся в их чопорно поднятые газеты.
Наконец поезд въехал в город, и соседи тут же забыли о мальчике. Вагон опустел, поток целеустремленных людей затопил платформу. Никому и в голову не пришло помочь Эвану вытащить чемодан, так что когда он в конце концов выбрался из поезда, на перроне почти никого не осталось. Размышляя, что же делать дальше, он впервые оценил всю противоречивость родительских напутствий. «Спроси, если потеряешься!» — советовал отец. «Не разговаривай с незнакомцами!» — предупреждала мать. Эван вздохнул. Так что же мне все-таки делать?
И тут он услышал быстро приближающийся стук каблуков. Цок-цок-цок.Эван обернулся. Туфли с высокими каблуками оказались вишнево-красными — как и губная помада их обладательницы. При ходьбе женщина слегка раскачивалась — видимо, из-за каблуков, хлопчатобумажное платье колыхалось и взлетало над коленями. На даме была простая соломенная шляпка и белые перчатки до локтя. На сгибе руки женщина несла огромную сумку из какой-то гобеленовой ткани, ручки у сумки были из резного рога. Если женщина и заметила Эвана, то тут же забыла о его существовании и прошествовала мимо с уверенностью, которая делала ее облик каким-то отпугивающим.
— П-простите, пожалуйста, — испуганно пролепетал Эван. — Да?
Женщина пристально посмотрела на мальчика, и он увидел два ледяных голубых глаза, слегка расширенных стеклами очков в тяжелой оправе.
Под этим взглядом Эван совсем смутился и уставился на носки своих ботинок.
— Скажите, пожалуйста… Вы не могли бы подсказать мне… Пожалуйста… С какой платформы отходит поезд в Гриббадж Холт?
— В Гриббадж Холт? — в голосе женщины прозвучало еле заметное любопытство. — Какая удача! Тебе повезло, это как раз мойпоезд. Иди за мной, и я выведу тебя на правильный путь! — Она рассмеялась, а Эван промолчал, потому что не понял, что это была шутка.