Страх
Шрифт:
Но так быстро ему не удалось покинуть изолятор.
В прихожей его снова остановили.
— Констебль! — крикнула Камма, угрожающе, словно он разбил ее любимую вазу. — Идите сюда! Она поманила его, словно школьника, указательным пальцем. Вздохнув, он подошел к ней. Что ей нужно от него? С точки зрения полицейского розыска она не представляла для него никакого интереса. Как всегда, речь шла о пустяке:
— Констебль, сколько мне еще оставаться здесь? Кто присмотрит за моим домом во время моего отсутствия? Могут прийти воры и грабители…
Своим ответом Рикард просто схватил ее за горло:
— Насколько я понимаю, этот дом принадлежит фрекен Лавинии Дален.
На щеках у Каммы появились красные пятна, шея побагровела.
— Мне нужно встретиться с моим сыном, Хансом-Магнусом, констебль. Я ему нужна. Он не может возвращаться со службы в пустой дом.
— Ваш сын был застигнут на месте преступления, когда пытался уничтожить завещание, не выгодное для вас и для него. К тому же он достаточно взрослый, чтобы справляться самому, и в офицерской компании не испытывает ни в чем нужды. Чего же ему еще не хватает?
Она медленно выпрямила свою и без того прямую спину и задрала подбородок так, что стала казаться выше на полметра. Потом, отвернувшись, сказала:
— Я не стану разговаривать с низшими чинами. Пусть в следующий раз ко мне придет полицмейстер.
— Я с удовольствием передам ему это, — сказал Рикард. — Возможно, он не такой уступчивый, как я. Но…
Решив, что теперь пришла его очередь угрожать, он добавил:
— Я еще не все сказал вам, фру Дален. Она снова повернулась к нему, медленно и подчеркнуто надменно.
Между ними шла скрытая борьба и Камма не собиралась сдаваться. Ее взгляд ясно говорил о нем: «Тварь!»
— Вы еще не сообщили нам о том, где вы находились в промежутке между вашим прикосновением к одежде Винни и звонком к нам. Вы сказали, что были дома, но это неправда, соседи не подтверждают это. Винни тоже не было дома первые дни, нам это известно давно уже. Так что обе вы лжете.
Он был раздражен тем, что забыл спросить об этом Винни. Как же он мог об этом забыть?
— Это неважно, где я была все это время!
— Нет, это важно. Инфекция, попавшая на вас с одежды Винни, могла распространиться дальше.
— Господи! Я же аккуратная дама!
— В этом я не сомневаюсь.
— И к тому же я была в абсолютно надежном месте.
— Ни одно место не может быть надежным в случае распространения микроскопически-малого вируса. И то место, о котором вы говорите, тоже. Разве вы не понимаете, что, отказываясь говорить об этом, вы ставите под угрозу свою жизнь и жизнь других людей? У вас даже не было прививки от оспы, когда вы прибыли сюда!
— Я ничего не боюсь. Господь не оставит тех, кто верит в него.
— Вы встречались в этот промежуток времени с другими людьми?
— Встречались, ну и что? Господь не оставит их, и только они одни будут спасены, когда в Хальдене наступит Судный день.
— Только в Хальдене? — не без злобы спросил он.
— Наказание Господне начнется здесь. В живых останутся лишь Избранные. Так написано в Библии, да! И Судный день уже начался — пришел один из четырех Всадников Апокалипсиса, Чума, и он пришел в наш маленький город!
Рикард уставился на нее, ничего не понимая.
— Подождите-ка! — нетерпеливо произнес он. — Подождите, я что-то припоминаю…
— Вам следовало бы кое-что вспомнить! Об этом написано в откровениях Иоанна, в главе…
— Нет, нет, речь идет не о Библии! Этот помешанный, как его звали? Тот, о котором упомянуто в записке к вашему сыну, Хансу-Магнусу… Как же его звали? Я раньше слышал это имя. Да! Пастор Прунк! Это он провозгласил приближение Судного дня? Господи, сколько подобных глупцов знала история! И еще больше — верящих им идиотов!
— Пастор Прунк вовсе не… Но Рикард перебил ее:
— Мы узнали кое-что от родственников его прихожан. О том, что они будут укрываться в каком-то убежище, чтобы переждать Судный день. Но никто точно не знает, где это убежище. Вы, фру Дален, Вы-то хоть понимаете, что наделали? Вы поставили всех этих людей перед угрозой заражения! Винни тоже была там?
— Это вас не касается.
— Я вижу, вы делаете это преднамеренно. Значит, она тоже была там. Как же она выбралась оттуда?
— Разумеется, ее выставили.
— Слава Богу, что это произошло! Значит, пастор все-таки питает какое-то уважение к микроскопическим бациллам? Вернее, вирусам.
— Вовсе нет! Но у Лавинии была прививка. А это означает, что она сомневается в силе Господа, его целительной силе!
— А вы сами? Вас тоже выгнали?
— У меня не было прививки.
— Я не об этом вас спрашиваю. Вас выгнали?
— Я ушла сама.
— Вы лжете! Видно, что лжете! Вы по-прежнему поддерживаете этого жалкого, ничтожного краснобая, после того, как он выставил вас за дверь? Он сделал это только потому, что вы могли заразить его! Разве Вы не видите порока в его краснобайстве? Он охвачен страхом, хотя ему следовало бы целиком и полностью полагаться на Господа!
Краска стыда залила лицо Каммы, когда она вспомнила о том, как ее выставили вон. Глаза ее перебегали с одного предмета на другой, рот был плотно сжат.
— Я поговорю с Винни, — сказал Рикард и собрался уже уходить, но тут она крикнула:
— Нет, не надо!
Немного помедлив, он спросил:
— Ну, так что?
Она не решалась рассказать ему обо всем. И он понял, что этот ничтожный пасторишка заставил их всех поклясться священной, нерушимой клятвой.
— Вы хотите, чтобы на вашей совести были жизни всех этих людей, фру Дален?