Чтение онлайн

Будто с вертолета, он увидел далеко внизу самого себя. Там же внизу он увидел свой дом. И себя, идущего куда-то в противоположную сторону. Увидел улицы, машины. Людей, светофоры. Однако все выглядело как-то не так.

Он бродил по городу со странным чувством, что впервые оказался здесь один. Никто никогда не позволил бы ему шататься по улицам без дела. Он должен был прийти домой, сказать маме: «Добрый день» — и сесть за стол. Вместо этого он был здесь.

Он и сам толком не знал, куда податься. Свернуть направо или налево. Никаких определенных намерений у него не было. Надо бы поесть и купить еды на ужин.

В кафе самообслуживания он решительно взял поднос. Поставил на него тарелку супа и начал осторожно пробираться к ближайшему свободному месту. Никаких пудингов, как бы аппетитно они ни выглядели, никакой кока-колы. Он должен экономить. Он же не может истратить сегодня все деньги. Что тогда делать дальше…

— Эй!

Все это время он смотрел только на тарелку супа, стараясь не пролить ни капли. А тут поднял глаза и от ужаса чуть было не уронил поднос. За столиком сидел Грюнерт и ел жареную картошку.

— Что… Что… Что такое? — Его всего трясло.

— В чем дело, дружище? Я не призрак. Можешь не заикаться. У тебя мать сегодня тоже на работе?

Он сразу размяк и облегченно вздохнул.

— Да. Она сегодня на работе. Ты всегда здесь ешь?

— Если бы. Нет. Иногда. Такая вкуснотища! Каждый день ел бы жареную картошку. Приятного аппетита.

— Приятного аппетита. (В его ушах отчетливо звучал голос матери. Дома еда уже стояла на столе.)

— Сколько на твоих?

— Без четверти два.

Нет, она снова поставила кастрюли на плиту. Он представил себе, как мать суетится на кухне. То и дело ругаясь, подбегает к окну, а потом обзванивает всех его друзей.

«Хоть бы раз пришел вовремя! Запомни, после уроков сразу домой. Из-за тебя я даже собой заняться не могу», — вновь ее голос. Он хихикнул. Как же это смешно, когда горох, рис, мясо или что там стоит на огне постепенно превращаются в слипшуюся подгорающую массу, которую нужно все время размешивать. Он засмеялся.

— Что с тобой? Что тут смешного?

— Ничего. — Он принялся за суп.

— Ну, надо же, как обидно, у меня сегодня музыка! А то бы я с тобой пошел. Ты, наверно, в кино собираешься?

Вот здорово! Он ведь может пойти в кино. Просидеть там с половины третьего до полпятого. И не нужно будет все это время бродить по городу. После встречи с Грюнертом он так боялся наткнуться еще на кого-нибудь, кто может поинтересоваться, почему он не дома. А в кино он хоть на два часа скроется от людских глаз.

— Ясное дело. Что там сегодня?

— Детектив. Классная вещь. Я видел из него отличные кадры. Забыл только название. Прогулять бы музыку! Но сегодня нам выдали табель — и у отца все равно будет кислая рожа. Ты тоже схлопотал двойку?

Он кивнул.

— По какому?

— По математике. — Слова эти были как нож в сердце.

— Еще куда ни шло. А у меня по немецкому. Мать уже в курсе. А отец… — Грюнерт встал. — Я пошел. А ты?

У рекламного стенда Грюнерт завертелся юлой.

— Ну и везет же тебе! Охотно бы с тобой поменялся. Ну, пока!

Он долго смотрел вслед Грюнерту, пока тот не юркнул за угол. Он сам предпочел бы оказаться на месте Грюнерта. Фильм начался. В темном зрительном зале он почувствовал себя уверенней. Он здесь как зверь в лесной чаще. Поставил ранец между ног и с удовольствием откинулся на спинку сиденья.

Фильм, однако, не особенно его развлек. Двое бежали куда-то, а четверо стреляли по ним с крыши небоскреба. Те двое как угорелые перебегали с крыши на крышу. Один вдруг споткнулся и рухнул вниз. Его тело с жутким грохотом ударилось о мостовую. «Здорово», — одобрительно констатировал кто-то из зрителей. Но лично он не особенно испугался. Кино есть кино. Обыкновенный трюк с манекеном. Такой же грохот, как если, например, шмякнуть арбузом об асфальт. Нет, на такую удочку его не поймаешь. Лента все крутилась и крутилась, а он снова вспомнил о матери. Чем она сейчас занимается? Двойка. Ох уж эта двойка! А вообще-то мать не имеет права попрекать его. Ведь именно из-за нее он сидит здесь… Крупным планом лица мужчины и женщины. Страстные поцелуи…

А вот машина врезалась в дерево. Ужас! Конечно, в фильме это всего лишь ловкий монтаж. Отец Тины тоже наехал на дерево. Их семья только-только переехала в дом напротив. В тот день они с Тиной помахали вслед ее отцу. Больше они его не видели. Теперь он с трудом еще мог вспомнить его лицо, его улыбку. Но не было больше этого лица. Оно в земле, в сырой земле. И он подумал, что многое он не в состоянии постичь. И потому от души радовался сейчас, что живет и дышит. Тут он поймал себя на мысли, что фильм вот-вот закончится.

Уже одно то, что он в будний день в половине пятого вышел из кино, было явлением чрезвычайным. Еще удивительнее было то, что улицы ярко освещены, а вокруг полным-полно народу.

Он протер глаза и закинул ранец за спину. «Господи, а вдруг они меня ищут! Точно, ищут. Пора сматывать удочки. Нужно уходить. Здесь меня слишком многие знают», — подумал он.

Сперва он шел по знакомым улицам. Затем начал терять ориентиры. Справа и слева между домами замелькали сады, потянулись поля. Стал слышен монотонный гул заводов, и городской шум постепенно затих.

Страшно устали ноги. Но он все равно брел по узкой тропинке между нивами. Вокруг колыхалась пшеница. Идти бы себе и идти. Все дальше и дальше. Забыть обо всем. Идти. Просто идти.

Тут он очутился возле воды. Мелкий, мутный ручей. На берегу старик ловил рыбу. За его спиной стояло розовое пластмассовое ведро, в котором мелькали силуэты рыбок. Он подошел к старику. Тот не отрываясь смотрел на воду. Только на воду.

— Вы их поймали? — спросил он.

— Дурацкий вопрос. Ясное дело. — Старик сплюнул в ручей. Он даже не повернул головы.