Стожары
Шрифт:
— И рыбы можно наловить, — предложил Степа.
— Не надо цветов… ничего не надо, — остановила Маша.
— Неловко без подарка-то, — сказала Зина.
— А мы его в поле поведем, в лес, на участок к деду Векшину. Целый день будем водить. Все, все покажем — и хлеба и травы…
— И речку с рыбой, и небо с солнышком, — засмеялся Алеша. — Нет, ты делом скажи, как приветствовать будем.
— А никак, — сказал Степа. — Просто скажем: «Здравствуйте, Андрей Иваныч! Мы вас так ждали, так ждали…»
— А я к вам так долго не шел, — раздался негромкий голос. — Что поделаешь, друзья мои! Дорога была не совсем близкой.
Ребята оглянулись. По ступенькам крыльца к ним спускался высокий, худощавый человек в солдатской гимнастерке.
— Ну вот мы и встретились!
Андрей Иваныч протянул детям левую руку, так как на месте правой болтался пустой рукав, напоминая подбитое птичье крыло.
Школьники переглянулись и чуть подались назад.
— Ничего, друзья мои, — заметил их смущение Андрей Иваныч. — Одна рука — это не так уж много для такой войны…
Учитель стал как бы шире в плечах, выше ростом; густые усы делали его лицо старше и строже, но светлые глаза, как и прежде, светились спокойным, ясным светом.
И ребята, радуясь, что судьба сохранила для них эти ясные глаза, добрую голову и сильное тело, окружили Андрея Иваныча тесным кольцом, и их руки, как голуби, доверчиво опустились на широкую ладонь учителя.
Андрей Иваныч долго смотрел на ребят. Сколько раз в пылу сражений или в короткие минуты отдыха вспоминались ему эти детские лица! Сколько раз в непогожую, темную ночь ребячьи глаза светили ему, как звезды на небе, и облегчали тяжкий солдатский путь!
Вот неугомонная, беспокойная, как огонек, его племянница Маша; вот рассудительная, молчаливая Зина Колесова; вечно шмыгающий носом, словно принюхивающийся к чему-то Семушкин; добрейший Степа Карасев… Как все они вытянулись, повзрослели!
Голова Степы заросла густыми волосами, стала круглой, точно шар. Сколько раз, бывало, до войны Андрей Иваныч оставлял мальчика после уроков и стриг его под машинку.
Сейчас учитель положил руку на Степину голову.
— Ей-ей, стригусь, Андрей Иваныч, — густо покраснел Степа, — а они лезут и лезут, удержу нет.
— Он стрижется! — фыркнул Семушкин. — Раз в год по обещанию.
— Погоди вот! — погрозил учитель. — Сегодня же обработаю тебя под нулевой номер.
И все засмеялись, потому что знали, как Степа не любил стричься.
И тут учитель заметил, что позади всех стоит невысокий смуглый мальчик и не сводит с него глаз.
— Это, Андрей Иваныч, тоже стожаровский, — шепнула Маша. — Федя Черкашин.
— Здравствуй, Федя, — шагнул к нему учитель. — Знаю про тебя, знаю. Писала мне Маша.
— Расскажите про войну, Андрей Иваныч, — попросил Семушкин, когда все ребята поздоровались с учителем.
— Узнаю тебя, Алеша Семушкин, — улыбнулся учитель: — ты нетерпелив, как и прежде. Но мне тоже хочется много узнать. Узнать о вас. Как вы жили, друзья мои, что делали. Покажите мне ваши владения.
Дети переглянулись. Что они могут показать? Разве только свой небольшой опытный участок.
— Как! Нечего показать? — удивился Андрей Иваныч. — А поля, которые я вижу отсюда? А луг, лес, речка?
Маша с гордостью оглядела ребят: она же угадала, какой подарок дороже всего учителю.
И дети повели Андрея Иваныча по колхозу.
— Наша кузница! — говорила Маша, показывая на закопченную низенькую сараюшку. — Здесь дядя Евсей работает. А это скотный двор… Его недавно отстроили… — И все это рассказывалось с таким видом, как будто Андрей Иваныч впервые в жизни видел и кузницу и скотный двор.
Колхозницы, встречая учителя, раскланивались с ним, поздравляли с возвращением и кивали на ребят:
— Не успели водицы испить с дороги, а они уже опять вас в полон забрали.
— Владения свои показывают молодые хозяева, — отвечал Андрей Иваныч.
— Поинтересуйтесь, как мы тут на ноги встаем…
Обойдя хозяйственные постройки, дети повели учителя в поле.
Все радовало его в это утро: и делянки зеленых, волнующихся от ветра хлебов, и лилово-розовый ковер клеверного поля, и пестрое стадо коров на пастбище, и неторопливый бег реки.
Учитель повсюду задерживался, внимательно все осматривал, подолгу прислушивался к щебетанию птиц.
Мало-помалу ребячьи языки развязались. Дети рассказывали, что птиц и зверей в лесу стало больше, чем до войны. Откуда они только берутся!
В лесу появились волки, кабаны, а к стаду однажды пристал огромный рогатый лось, целый день гулял с коровами и насмерть перепугал быка Петушка.
Детей собиралось все больше и больше. Каждый спешил поделиться с учителем какой-нибудь новостью.
Один знал новые грибные места, второй научился ловить руками голавлей под корягами, третий отлично управлялся с конями.
Потом вниманием учителя завладел Алеша Семушкин. Он показал ловушки и капканы собственной конструкции, расставленные около сусличьих нор, и сообщил, что им «запланировано» за лето словить две тысячи сусликов.
— А они как, суслики, приняли твой план? — улыбнулся учитель.
— Приняли, — сказала Маша, — только в капканы все больше лягушки попадаются.
Семушкин обиделся и тут же предложил всем желающим залечь и замаскироваться около сусличьей норы, чтобы на опыте убедиться, как безотказно действует его капкан.