Чтение онлайн

В книгах гений Соловьевых, Гейне, Гете и Золя, А вокруг от Ивановых Содрогается земля.

На полотнах Магдалины, Сонм Мадонн, Венер и Фрин, А вокруг кривые спины Мутноглазых Акулин.

Где событья нашей жизни, Кроме насморка и блох? Мы давно живем, как слизни, В нищете случайных крох.

Спим и хнычем. В виде спорта, Не волнуясь, не любя, Ищем бога, ищем черта, Потеряв самих себя.

И с утра до поздней ночи Все, от крошек до старух, Углубив в страницы очи, Небывалым дразнят дух.

В звуках музыки - страданье, Боль любви и шепот грёз, А вокруг одно мычанье, Стоны, храп и посвист лоз.

Отчего? Молчи и дохни. Рок - хозяин, ты - лишь раб. Плюнь, ослепни и оглохни, И ворочайся, как краб!

...Хорошо при свете лампы Книжки милые милые читать, Перелистывать эстампы И по клавишам бренчать. [1909] Саша Черный. Стихотворения. Ленинград, "Советский писатель", 1960.

ПЕСНЯ О ПОЛЕ "Проклятые" вопросы, Как дым от папиросы,

Рассеялись во мгле.

Пришла Проблема Пола,

Румяная фефела,

И ржет навеселе.

Заерзали старушки, Юнцы и дамы-душки

И прочий весь народ.

Виват, Проблема Пола!

Сплетайте вкруг подола

Веселый "Хоровод".

Ни слез, ни жертв, ни муки. ..

Подымем знамя-брюки

Высоко над толпой.

Ах, нет доступней темы!

На ней сойдемся все мы

И зрячий и слепой.

Научно и приятно, Идейно и занятно

Умей момент учесть:

Для слабенькой головки

В проблеме-мышеловке

Всегда приманка есть. 1908 Саша Черный. Стихотворения. Ленинград, "Советский писатель", 1960.

АНАРХИСТ Жил на свете анархист, Красил бороду и щеки, Ездил к немке в Териоки И при этом был садист.

Вдоль затылка жались складки На багровой полосе. Ел за двух, носил перчатки Словом, делал то, что все.

Раз на вечере попович, Молодой идеалист, Обратился: "Петр Петрович, Отчего вы анархист?"

Петр Петрович поднял брови И, багро 1000 вый, как бурак, Оборвал на полуслове: "Вы невежа и дурак". [1910] Саша Черный. Стихотворения. Ленинград, "Советский писатель", 1960.

ПОШЛОСТЬ

(Пастель)

Лиловый лиф и желтый бант у бюста, Безглазые глаза - как два пупка. Чужие локоны к вискам прилипли густо И маслянисто свесились бока.

Сто слов, навитых в черепе на ролик, Замусленную всеми ерунду,Она, как четки набожный католик, Перебирает вечно на ходу.

В ее салонах - все, толпою смелой, Содравши шкуру с девственных идей, Хватают лапами бесчувственное тело И рьяно ржут, как стадо лошадей.

Там говорят, что вздорожали яйца И что комета стала над Невой,Любуясь, как каминные китайцы Кивают в такт, под граммофонный вой.

Сама мадам наклонна к идеалам: Законную двуспальную кровать Под стеганым атласным одеялом Она всегда умела охранять.

Но, нос суя любовно и сурово В случайный хлам бесштемпельных "грехов" Она читает вечером Баркова И с кучером храпит до петухов.

Поет. Рисует акварелью розы. Следит, дрожа, за модой всех сортов, Копя остроты, слухи, фразы, позы И растлевая музу и любовь.

На каждый шаг - расхожий катехизис, Прин-ци-пи-аль-но носит бандажи, Некстати поминает слово "кризис" И томно тяготеет к глупой лжи.

В тщеславном, нестерпимо остром зуде Всегда смешна, себе самой в ущерб, И даже на интимнейшей посуде Имеет родовой дворянский герб.

Она в родстве и дружбе неизменной С бездарностью, нахальством, пустяком. Знакома с лестью, пафосом, изменой И, кажется, в амурах с дураком...

Ее не знают, к счастью, только... Кто же? Конечно - дети, звери и народ. Одни - когда со взрослыми не схожи, А те - когда подальше от господ.

Портрет готов. Карандаши бросая, Прошу за грубость мне не делать сцен: Когда свинью рисуешь у сарая На полотне не выйдет belle Helene.*

* Прекрасная Елена (франц.).- Ред. Саша Черный. Стихотворения. Ленинград, "Советский писатель", 1960.

ОТЪЕЗД ПЕТЕРБУРЖЦА Середина мая и деревья голы... Словно Третья Дума делала весну! В зеркало смотрю я, злой и невеселый, Смазывая йодом щеку и десну.

Кожа облупилась, складочки и складки, Из зрачков сочится скука многих лет. Кто ты, худосочный, жиденький и гадкий? Я?! О нет, не надо, ради бога, нет!

Злобно содрогаюсь в спазме эстетизма И иду к корзинке складывать багаж: Белая жилетка, Бальмонт, шипр и клизма, Желтые ботинки, Брюсов и бандаж.

Пусть мои враги томятся в Петербурге! Еду, еду, еду - радостно и вдруг. Ведь не догадались думские Ликурги Запрещать на лето удирать на юг.

Синие кредитки вместо Синей Птицы Унесут туда, где солнце, степь и тишь. Слезы увлажняют редкие ресницы: Солнце... Степь и солнце вместо стен и крыш.

Был я богоборцем, был я мифотворцем (Не забыть панаму, плащ, спермин и "код"), Но сейчас мне ясно: только тошнотворцем, Только тошнотворцем был я целый год...

Надо подписаться завтра на газеты, Чтобы от культуры нашей не отстать, Заказать плацкарту, починить штиблеты (Сбегать к даме сердца можно нынче в пять).

К прачке и в ломбард, к дантисту-иноверцу, К доктору - и прочь от берегов Невы! В голове - надежды вспыхнувшего сердца, В сердце - скептицизм усталой головы.

См. Бальмонт и Брюсов. [1909] Саша Черный. Стихотворения. Ленинград, "Советский писатель", 1960.

ИСКАТЕЛЬ (Из дневника современника)

С горя я пошел к врачу. Врач пенсне напялил на нос: "Нервность. Слабость. Очень рано-с. Ну-с, так я вам закачу Гунияди-Янос".

Кровь ударила в виски: Гунияди?! От вопросов, От безверья, от тоски?! Врач сказал: "Я не философ. До свиданья".