Чтение онлайн

Маршал откровенно сознался Сталину, что с отцом давно, года с 1926, утратил всякую связь.

«Со священником дело иметь не захотели… А как же со мной имеете дело? Ведь я учился в семинарии и хотел пойти в попы», — поддел его вождь. Уже серьезнее он велел маршалу восстановить связь с родителями.

Побывав у родителей, Василевский узнал, что отец регулярно получал денежные переводы и был убежден, что их посылает ему именно он, а не другие сыновья, т. к. суммы были довольно значительными. По возвращении в Москву все прояснилось. Свои личные деньги священнику М. А. Василевскому регулярно переводил И. В. Сталин.

Когда маршал доложил Верховному Главнокомандующему, что наладил отношения с отцом, тот ответил: «Правильно сделали». Затем достал из сейфа пачку квитанций почтовых переводов. И, передавая их, лукаво произнес: «Со мной Вы теперь долго не расплатитесь».

Само собой, ни о каком возврате денег речи не было.

Очень интересно отреагировал Сталин на предложение военачальников присвоить ему звание генералиссимуса. Это было в 1945 г. На заседании, где обсуждалось это предложение, присутствовали маршалы Г. К. Жуков, A. M. Василевский, К. К. Рокоссовский, И. С. Конев. Последний вспоминал, что Сталин сначала категорически отказывался от предложения. Маршалы настаивали, мотивировали, что по статусу русской армии полководцу, одержавшему крупные победы, победоносно закончившему войну, присваивалось такое звание. Ссылались на петровские и послепетровские времена, когда появились первые российские генералиссимусы — А. С. Шеин, А. Д. Меншиков, А. В. Суворов…

Сталин не без иронии отвечал, рассуждая о себе в третьем лице:

— Хотите присвоить товарищу Сталину генералиссимуса. Зачем это нужно товарищу Сталину? Товарищу Сталину это не нужно. Товарищ Сталин и без этого имеет авторитет. Это вам нужны звания для авторитета. Товарищу Сталину не нужны никакие звания для авторитета. Подумаешь, нашли звание для товарища Сталина — генералиссимус. Чан Кайши — генералиссимус, Франко — генералиссимус. Нечего сказать, хорошая компания для товарища Сталина. Вы маршалы, и я маршал, вы что, хотите выставить меня из маршалов? В какие-то генералиссимусы?

Изрядно поспорив, Сталин согласился, хотя впоследствии жалел об этом. Да и пошел он на это лишь после того, как Рокоссовский тоже не без хитринки заявил: я маршал и Вы маршал, поэтому Вы не можете меня наказать, а будете генералиссимусом — сможете.

Перед Парадом Победы решили порадовать Сталина новой формой генералиссимуса. Сшили три образца. Начальник тыла Советской Армии генерал А. В. Хрулев подобрал молодцов атлетического сложения, одел их и выстроил в приемной. Выйдя из кабинета, Сталин окинул взглядом накидки с красной атласной подкладкой, эполеты, раззолоченные пуговицы, галуны, аксельбанты и недоуменно спросил:

— Это что за выставка павлинов?

Начальник тыла и его павлины вытянулись во фрунт.

— Товарищ Сталин, это три образца формы генералиссимуса на Ваш выбор. Какая вам понравится, ту и будете носить, — доложил Хрулев.

Сталин шуганул их всех вместе, невзирая на звания — так свидетельствовал охранник А. Т. Рыбин. Парад Победы генералиссимус принимал в прежней форме маршала с маршальскими же погонами. Парадная форма для нового, высшего воинского звания претерпела по указанию вождя лишь одно незначительное изменение: стоячий воротник заменили на отложной.

Некоторые высказывания Сталина носят настолько яркий афористичный характер, что давно потеряли авторство, хотя находятся в активном обращении. Например:

— Товарищ Сталин, по уставу младший по званию обязан первым приветствовать старшего. А кто должен здороваться первым, если встретились два военнослужащих в одинаковом звании?

— Тот, кто вежливее и умнее.

В отличие от гитлеровцев, да и от англичан с американцами, наши солдаты и офицеры не были мародерами, не наживались, не набивали мошну на оккупированной территории. В массовом порядке такого не происходило. Но случалось всякое. Дело не в том, что какой-нибудь демобилизованный рядовой вез с собой губную гармошку или даже аккордеон из разрушенного, бесхозного немецкого дома. А в том, что отдельные представители начальства поддались вещизму, злоупотребляли своим положением, бросая тень на высокое звание освободителей Европы.

Рассказывают о некоем генерал-полковнике. Якобы, будучи вызванным к Сталину, он докладывал Сталину о военных делах. Окончив доклад и слегка замявшись, он сказал:

— У меня личный вопрос, товарищ Сталин. В Германии я кое-что отобрал для себя, но на контрольно-пропускном пункте вещи задержали. Если можно, я просил бы вернуть их мне.

— Это можно.

Генерал-полковник вытащил из кармана заранее заготовленный рапорт. Сталин написал что-то в углу. Проситель начал горячо благодарить.

— Не стоит благодарности, — усмехнулся Сталин, и довольный генерал-полковник покинул кабинет Верховного Главнокомандующего.

В приемной он прочитал резолюцию на рапорте: «Вернуть полковнику его барахло. И. Сталин». И тут же обратился к помощнику Сталина Поскребышеву:

— Что делать? Тут описка, я не полковник, а генерал-полковник…

Народная молва утверждает, что Поскребышев уже все знал и что надо приготовил. Он ответил:

— Товарищ полковник, никакой описки нет. Вот ваши новые погоны. Спарывайте старые.

И протянул ошарашенному просителю пару новеньких полковничьих погон.

Воспринимая эту историю с чувством глубокого удовлетворения и здорового смеха, все же уточним, что это действительно лишь народная молва.

А было вот что. Ряд генералов вправду возвращались из Германии с чемоданами. Сперва на это смотрели сквозь пальцы, но потом были изданы жесткие приказы и на границе проверялись все железнодорожные составы. Незаконно приобретенное имущество изымалось в пользу государства.

Некий генерал-полковник, у которого экспроприировали целый вагон с таким имуществом, стал возмущаться, грозить, что напишет Сталину. «И ведь хватило ума — написал!» — сокрушался рассказавший об этом маршал А. Е. Голованов. Сталин начертал резолюцию: «Вернуть г-полковнику его барахло». Нет, барахольщика не понизили в звании до полковника, его наказали посильнее. Вся армия узнала об этой многозначительной букве «Г» и потешалась над незадачливым военачальником.

Историк Н. В. Стариков подчеркивает: «Обратите внимание, что народная молва наказала хапугу-генерала и сделала Сталина строже, чем это было на самом деле. Такой у нас народ. И такого лидера он хочет видеть, готов такому лидеру подчиняться. Строгому, справедливому. Карающему вороватую элиту».