Чтение онлайн

– Что-то помню.

– Ну вот. Она и прибежала ко мне: лучшая подруга, выручай, все такое. Как тут откажешь?

– А деньги?

– Какие?

– Стоп. Ты бесплатно, что ли, ему гражданство подарила, ничего за это не получила?

– Ну ты даешь. Я тебе проститутка, что ли, – деньги за услуги с посторонних мужиков брать?

– Зачем с мужиков? С Ленки своей.

– Мам, когда другу или подруге помогаешь бесплатно, это дружба называется. Когда за деньги – это уже не дружба.

– Так говорят же у русских – дружба дружбой, а денежки врозь.

– Табачок. Так то у русских.

– Опять ты со своим национализмом.

– В чем национализм? В том, что я нерусская? Так это не я, а вы, скорее, виноваты.

– А зачем этим кичиться-то?

– А стесняться зачем? Или ты предлагаешь соглашаться: да, мы русские, да, мы американцы, да, мы китайцы?

– Завелась опять.

– Ничего подобного. Кстати, можешь успокоиться: свои серебреники за штамп я получила. Эдик нашу с Ленкой квартиру за год вперед оплатил, а потом Ленка к Эдику съехала. Вот как-то так.

– Да, нажилась. Надо было ей отказать.

– Мама. Да, надо было – я вижу, что надо было, все понимают, что надо было. Сейчас-то что об этом говорить?

– Не сердись, я просто переживаю.

– Да теперь-то что переживать.

– Эля, еще ничего не кончилось. Все будет нормально. Он вот позвонит...

– Мам, не надо.

– Не надо так не надо. Но сразу ложиться и умирать из-за первой ссоры – это неправильно. Все склеить можно, особенно если вины особой нет...

– Есть вина.

– Боже, какая? Ты с этим Эдиком жила, что ли?

– Я его видела три раза, издали. Ленка знаешь какая ревнивая. Да он мне и не сдался, я тогда, помнишь, совсем мужичками не интересовалась.

– Помню уж. А в чем вина тогда?

– Я утаила от мужа правду.

– Ох. Было бы что. Ты ему все, что ли, про себя рассказываешь?

– Да.

– Ну и дурочка. Думаешь, он тебе про себя все говорит?

– Да.

– Qiz-bala sin inde, balaqaem. [12] Невозможно рассказывать все о себе. Да и смысла в этом нет. У каждого должен быть хоть какой-то секрет, пусть небольшой, – но выворачиваться наизнанку, Эль, ну не бывает такого. Думаешь, я отцу обо всем говорила? И он мне наверняка не все. И ничего, жили, ссорились...

– Помню уж.

– Но ведь мирились всегда. Вот и вы помиритесь. Ты немного подожди, Гали парень правильный, даже слишком правильный. Но тебя-то он любит. Или не любит уже?

– Да какая разница – любит, не любит, к сердцу прижмет...

– Ничего себе. Ты его любишь?

– Мы в разводе.

– Вот придумала ерунду какую.

– Это не ерунда.

– Ерунда. Слово не воробей, но и не слон ведь, это только слово. Всегда можно отозвать, извиниться. Даже официальный брак когда расторгают, потом сойтись можно. Второй раз расписываются – и все, живут снова. А у вас неофициальный.

– У нас перед Богом. Был.

– Элька. Элька, не реви! Ну сколько можно. Ну что ты за дура такая, meskenem minem. Alia n"als"ak"a t"ak"ay, ni esl"ap y"or"agebezne "ozgelise~n? [13]

– "Aniem, tint"aklek "ocen gafu it, zinhar, ardim bit, sin d"a cylama, sin k"ocle xatin bit… [14]

– Min k"ocle – i~n k"oldergec m"az"ak. Yarar alaysa, tora-bara tiniclandim. Tatarca yilarga ansatraq bulacaq, sulay meni, qizim? [15]

– Mo~n ul t"arcem"a itep bulmiy. [16]

– K"u~nel da sulay [17] . Рожать-то как будешь?

– Как говорили в каком-то фильме, нового способа вроде не придумали.

– Я имею в виду, здесь не очень хотелось бы. У Парфентьевых в прошлом году племянница рожала, сепсис пошел, краснуха, еле выжил. А у Величко вообще...

– Мам, хватит. Решим.

– Так. И про воспитывать где – тоже решим? Садик, школа – сама потянешь?

– Да.

– Ну и хорошо, у нас город небольшой, зато все знакомы, воздух чистый...

– Мам, нечистый здесь воздух.

– Это ты забыла, какой он был, пока техспирт не закрыли.

– Очень плохой воздух.

– А где хороший? В Москве, что ли?